— И что? — рассеяно откликнулся я, изучая ближайший постамент с монстром. Спереди обнаружилась каменная табличка с выбитыми письменами. Символы выглядели незнакомо, но вызвали интерес.

— Не знаю, разве не надо как-то на это реагировать? — девчонка обвела вокруг рукой, захватывая холм, ступени и окружающую болотистую местность.

— А это поможет? — все таким же отвлеченным тоном осведомился я, занятый исследованием непонятных надписей.

Рыжая задохнулась от возмущения, похоже равнодушие колдуна вызывало у нее раздражение, щедро приправленное злостью.

— Что мы будем делать?! — не выдержав, воскликнула она и добавила: — Как будем выбираться?! Здесь же нет выхода! Полезем в болото?!

Я пожал плечами, скривившись от криков. Они начали раздражать.

— Если надо полезем, а теперь заткнись, и не мешай, — я подошел ближе к каменным блокам со статуями, настороженно глядя на монстров. Это действительно странное место и следовало вести осторожно, вдруг твари оживут и бросятся, а пасти у них усеяны зубами, которым позавидуют акулы, таким лучше не давать себя кусать.

Однако у рыжей и правда не получалось слишком долго молчать. Похоже мрачная реальность пугала ее до икоты, и чтобы это скрыть, она бесконечно болтала.

— А еще вас явно не волнует судьба остальных, даже вашего друга в черных доспехах, — заявила она.

— Он мне не друг, — подумав, ответил я. — У нас другие отношения, скорее похожие на отношения вассала и сюзерена, чем на дружбу.

Однако пояснение не помогло заткнуть настырную девчонку.

— Но все равно, он ведь остался там, как и остальные. Корабли потерпели крушение, неужели вас это не волнует? Неужели не переживаете?

Из моей груди вырвался вздох, что за упертая девица, не может просто заткнуться, бросая по сторонам настороженные взгляды, так по крайней мере от нее была бы польза, если бы вдруг из воды кто полез.

Я повернулся и взглянул на нее.

— А это поможет? Если я начну переживать, от этого что-нибудь изменится? Для них, для нас, для всей ситуации в целом?

Кассия зло сверкнула глазами. Похоже впечатление о колдунах, как о коварных и безжалостных существах, в чьих жилах течет смертный холод, только что для нее нашло зримое подтверждение.

Мои губы тронула легкая усмешка. Что за наивность.

— Переживать за то, что не можешь изменить — глупое времяпрепровождение, — наставительно сказал я. — Можешь что-нибудь сделать? Кроме бесполезных переживаний? Нет? Тогда забудь, выбрось из головы и не думай об этом, пока не появится возможность предпринять действительно важные вещи. Тоже самое касается событий, на которые не можешь повлиять. Не переживая о них и жизнь станет проще, а видение мира обретет кристальную чистоту.

Я произносил эти слова и уже видел, что они подействовали, девчонка неосознанно задумалась. Она и правда была умной для своего возраста и не впадала в истерику, что наверняка сделала любая другая соплячка в нынешних обстоятельствах. Вместо этого из нее выплескивались злость и сарказм. Не самые худшие замены для страха.

Я вернулся к изучению каменных табличек. Потрескавшиеся, заросшие мхом, они выглядели древнее постаментов со статуями зубастых тварей. Подчиняясь наитию, я осторожно коснулся одну рукой, подушечки пальцы ощутили шероховатую поверхность. В тот же миг окружающий мир незаметным образом дрогнул. Точнее так показалось, на самом деле все произошло лишь в моем сознании.

— «Алчущие — взыщут», — тихо произнес я, цитируя неожиданно всплывшие в голове чужие слова.

Это не являлось дословным переводом, если можно так сказать, скорее смутным определением возникших в разуме образов.

Странное ощущение.

— Вы знаете этот язык? — Кассия заинтересовано сделала шажок вперед. До этого она старалась держаться поближе ко мне, но к страшноватым статуям на всякий случай близко не подходила.

Отвечая на вопрос, я отрицательно качнул головой.

— Нет, не знаю, — и не удержавшись положил на табличку с надписью всю ладонь. Однако больше ничего не произошло, лишь повторилась смена быстрых образов, несущих в себе значение символов.

Забавно. И необычно.

— Тогда откуда вы знаете, что там написано? — Кассия недоуменно нахмурилась.

Я убрал ладонь с надписи, постоял разглядывая замысловатые письмена и пояснил:

— Ниоткуда, это ментальный слепок, передает отражение смысла, вплетенного в камень образа. Очень тонкая работа, требующая невероятных знаний. Я даже толком не понимаю, как оно действует, но похоже взаимодействие идет через ментальный отклик. Попробуй, — я кивнул на табличку.

Рыжая торопливо отступила назад, голова с торчащими вихрами ржаво-медных волос затряслась в нежелании.

— Ни за что, — решительно заявила она.