— Я… я не уверена, что… — Розалия выглядела так, будто её сейчас раздавит между двумя литосферными плитами.

— Роз, не будь тряпкой! — отрезала Ли. — Твоя неуверенность — это энтропия! Ты должна понимать, что градиент давления маны в момент контакта щита…

— И ЭТОТ ГРАДИЕНТ РАЗОРВЕТ ТВОЕ ЛИЦО! — Настя уже просто орала, брызгая слюной. — Ты будешь уродиной, Розалия! У-РО-ДИ-НОЙ! Понимаешь? Твои родители тебя не узнают! Твой Барсик тебя испугается!

И тут что-то щелкнуло. Я почувствовал это физически — как будто в воздухе резко подскочило напряжение, и шерсть на моем загривке встала дыбом без всякой магии. Розалия, которая до этого момента сжималась в комок, внезапно выпрямилась. Её ладони, лежавшие на мне, превратились в каменные тиски.

— ДА ЗАТКНИТЕСЬ ВЫ ОБЕ!!! — голос Розалии не просто прозвучал, он взорвался.

Это был не крик испуганной девочки. Это был рев человека, которого довели до крайней точки кипения. Роз вскочила так резко, что я и Лиз едва не кувыркнулись на бетонный пол, чудом зацепившись когтями за скамейку. Она стояла, тяжело дыша, её грудь вздымалась, а глаза полыхали таким яростным огнем, что Настя непроизвольно отшатнулась, едва не споткнувшись о По.

— Вы… вы обе… — Роз задыхалась от ярости, тыкая пальцем то в одну, то в другую. — Вы меня вообще слышите?! Я сижу здесь, пытаюсь что-то сказать, а вы ведете себя так, будто меня тут нет! Будто я — просто декорация для ваших идиотских споров о шрамах и меридианах!

Гул зрителей затухал, люди начали оборачиваться. Даже судьи внизу, на арене, подняли головы от своих бесконечных свитков и планшетов.

— Настя! — Роз повернулась к Воронцовой. — Если ты так боишься за свой маникюр и кожу, запрись в подвале и обмотайся ватой! Но не смей проецировать свою трусость на меня! Мне плевать на шрамы, если они будут ценой моей гордости!

— Ли! — Роз развернулась к подруге. — Твои учебники и коэффициенты засунь себе… в свою библиотеку! Я не статистика и не «временный сосуд»! Я живой человек! И я сама решу, когда мне бояться, а когда действовать!

Розалия сделала шаг вперед, к самому парапету, и её голос окреп, становясь по-настоящему громогласным. Теперь её слышали, возможно, даже в буфете на верхнем ярусе.

— Вы думаете, я выйду туда, чтобы сдаться? — она обвела взглядом притихшие трибуны. — Думаете, я позволю кому-нибудь раздавить моих питомцев? Барсик и Бусинка — они не «живые мишени»! Они моя команда! И если кто-то посмеет выставить против нас свою магию Крови или ледяные иглы, он об этом пожалеет! Мы не просто будем участвовать. Мы пойдем до конца! Мы пройдем эти группы, мы выгрызем победу в любой системе, и мне плевать на ваши аргументы! Я выиграю этот долбаный турнир, чего бы мне это ни стоило! Я докажу вам всем, что решительность и воля значат больше, чем ваши страхи и формулы! МЫ ПОБЕДИМ! СЛЫШИТЕ?! МЫ — ПОБЕДИМ!

Последнее слово эхом отразилось от пустых трибун противоположной стороны. Наступила мертвая звенящая тишина. Сотни пар глаз уставились на тонкую фигурку девушки, которая стояла на нижнем ярусе с растрепанными волосами и пылающим лицом. Парень в кимоно, сидевший неподалеку, выронил шнурок и теперь смотрел на Розалию так, будто увидел явление богини войны.

Роз постояла еще пару секунд, гордо вскинув подбородок, а потом… потом до неё начало доходить. Она медленно осознала, что на неё смотрит весь стадион. Тишина стала тяжелой, осязаемой. Румянец ярости на её лице мгновенно сменился пунцовым цветом катастрофического смущения.

Она резко, словно подкошенная, рухнула обратно на сиденье. Её плечи сжались, голова ушла в плечи, и она попыталась буквально раствориться в воздухе. Кончики её ушей светились так ярко, что могли бы служить маяками в тумане. Она судорожно схватила меня, прижала к себе и уткнулась лицом в мою шерсть, прячась от всего мира.

— Ого… — тихо выдохнул парень из группы «С», сидевший через два места. — Вот это выдала.

Ли Хо Ким первая пришла в себя. Она медленно села рядом, положила руку на плечо Розалии и ободряюще шепнула ей на ухо:

— Знаешь, Роз… С точки зрения «первенства воли» это был не самый чистый выброс энергии. Слишком много эмоций. Но… это было чертовски впечатляюще. Я почти поверила, что ты сама можешь разнести этот стадион без магии. Молодец. Уважаю.

Настя Воронцова сидела неподвижно, глядя в пустоту перед собой. Она медленно и печально вздохнула. В её взгляде не было обиды — только горькая зависть. Она понимала, что никогда не сможет вот так — сорваться с цепи, забыть о страхе и заявить о себе всему миру. Она завидовала этой искренней беспечной смелости, которая граничила с безумием.

— «Ну всё, приплыли», — я мысленно потер лоб лапой, чувствуя, как Розалия мелко дрожит от пережитого стресса. — «Лиз, ты это слышала? „Мы победим“. „Долбаный турнир“. Настя, ты дура. Ты так старалась напугать её, что случайно активировала в ней режим берсерка. Вместо того чтобы тихо слиться и пойти пить чай, мы теперь официально подписались на героическое самоубийство».

— «Артур, но это было так красиво!» — Лиз в моей голове была в полном восторге. — «Ты видел, как она их приложила? Я даже на мгновение забыла про свои уши! Роз — настоящая воительница!»