— Замёрзла? — подсаживаюсь ближе, желая обнять.

На самом деле здесь довольно тепло и комфортно даже в плавках.

— Нет, всё хорошо, — отзывается Катя.

Улавливаю, как она немного смещается от меня в сторону.

Да уж, Макар… Девочка от тебя, походу, шарахается, а ты всё лезешь и лезешь.

— Я не нравлюсь тебе, Кать?

В моменте решил задать вопрос в лоб. Но никак не ожидал, что так ошеломлю Катю этой прямолинейностью.

Ошарашенно взглянув на меня, она бледнеет на глазах.

— Почему ты спрашиваешь? — вздрагивает её голосок.

— Потому что ты мне очень нравишься, и я пытаюсь понять, могу ли надеяться на взаимность.

Звучит это жалко, надо признать. Я в такой ситуации впервые. Раньше никогда не сомневался в собственной охренительности.

— Ты хороший парень, — произносит она весьма формальную фразу.

Я морщусь.

Хороший парень? Хороший для чего? Дружить? Общаться? Или быть просто соседями?

Сначала вспыхиваю от негодования, но это чувство быстро затухает, потому что, глядя в её прекрасные чистейше-голубые глаза, невозможно злиться.

На этот раз Катя смотрит прямо мне в лицо. Взгляд у неё открытый и добрый. Невольно проваливаюсь в эти голубые омуты, в горле пересыхает. Меня торкает — она звиздец как меня цепляет. Ну просто до отвала башки! До учащённого пульса, до дрожи…

Грудную клетку начинает распирать от эмоций.

Катюша, Котёнок…

Как же я раньше не замечал того, что вижу сейчас? Она же потрясающая! Словно светится изнутри. И, кажется, я влюблён в каждую деталь её прекрасного лица. В эту молочную кожу, розовые, покрытые маленькими трещинками губки, светлые ресницы…

Мы залипаем друг на друге, позабыв про латте. Да и про время тоже.

Прокашливаюсь. Судорожно соображаю, что сказать.

— Давай сходим куда-нибудь сегодня вечером?

— Нет. Не получится, — отзывается шёпотом.

— Хорошо. Давай завтра.

— Нет, Макар.

Да мля!..

— Из-за отца отказываешься? Он запретил тебе со мной общаться?

Она то ли согласно кивает, то ли качает головой.

— Да просто очень много задают. Два вуза тяжело вытягивать. Отстаю по некоторым предметам, — лепечет сбивчиво.

Походу, тебя сливают, Макар. Не интересуешь ты эту девочку.

— А если я на колени встану? — говорю весело, пытаясь пошутить. — Только не забывай, что одно у меня больное. И накинь мне плюсиков за такую жертву.

— Но ты же не встал на колени, — улыбается она.

Это вызов, что ли?

— Подержи.

Всунув свой стаканчик ей в руки, вскакиваю с дивана.

— Макар! Макар… Я пошутила! — начинает испуганно шептать она. — Прекрати немедленно!

Но я уже опускаюсь на колени перед ней. В плавках, с мокрыми волосами стою на кафельном полу, готовый умолять её. Потому что понравилась. Потому что «понравилась» — слишком плоское слово в моём случае. Я залип, поплыл… и подыхаю, не получая взаимности.

— Я стою перед тобой на коленях, видишь? — развожу руками. — Так ты согласишься сходить со мной?

— Макар, ну встань… — жалобно протягивает она.

— Неа. Соглашайся сначала.

— И куда же мы пойдём? — горят её щечки.

— Куда захотим. Просто выйди ко мне в десять вечера и сядь в машину.

— Я не знаю, — вновь с улыбкой кусает губы, и я залипаю на них.

Мне хочется потребовать, чтобы она так больше не делала. Потому что это кощунство — так терзать такие прелестные губки.

— Хорошо, я согласна. Только встань с пола!

Сияя, поднимаюсь, забираю свой стаканчик и плюхаюсь рядом с Катей на диван. Девушка смотрит на меня хоть и укоризненно, но её глаза улыбаются.

— Сумасшедший! — фыркает она.

— А ты очень красивая, — говорю в ответ.

Катя откидывается на спинку дивана, я тоже так делаю. Моя рука лежит рядом с её бедром, и я раскрываю ладонь в пригласительном жесте. Катя скашивает на неё глаза, потом бросает взгляд на моё лицо. И очень-очень робко вкладывает свою кисть мне в ладонь. Между нами словно простреливает электрическим разрядом. И меня «шарахает» так, что вряд ли быстро оправлюсь…

Сжимаю её руку, глажу пальчики, рассматриваю бледные короткие ноготки.

Это просто рука, Макар.

Да, но даже её рука потрясающая. И кожа такая нежная…

— Я думал, ты уже в машине, — раздаётся голос Руслана.

Несколько дезориентированный его внезапным появлением, поднимаю взгляд. Катин брат стоит перед нами. Он полностью одет. На лице — странная гримаса, а ноздри недовольно подрагивают.

— И ты здесь? — фыркает он.

— Ну да. И ты тоже?

Мы недружелюбны друг с другом сейчас. И я зеркалю агрессию, которая от него исходит. А Катя, конечно, вырвала свою руку почти сразу, как он подошёл.