— Да ладно, я же пошутил. Всё, — раскрывает ладони. — Больше тебя не трогаю.

— Зачем ты пришёл?

— Хотел извиниться, что поднял эту тему за ужином.

— Извинения приняты. А теперь уходи.

— Подожди. А ты не считаешь, что уже пора обращаться… нуу… в службу опеки, как вариант? — скривившись на последних словах, говорит брат. Но кажется, говорит он на полном серьёзе. — Кать, твоя мать и наш с тобой отец — какие-то шизики. Я понимаю, что ты не совсем здорова. Но они контролируют каждый твой чих! Это же полный дебилизм! Они *бнутые, Кать!

— Руслан, мне очень важно твоё мнение. Но давай завтра. Я спать хочу.

Время уже без десяти десять.

— Ну ладно.

Наконец он поднимается. Зачем-то поправляет моё одеяло, гасит ночник на тумбочке. Комната погружается во мрак. Вижу лишь силуэт Руслана у кровати, и он никуда не двигается.

— Руслан, ты меня пугаешь, — натягиваю выше одеяло.

— Что же ты такая пугливая, а?

Звучит это как-то ядовито. И в той же степени — больнюче.

— Спокойной ночи, Кать.

И Руслан уходит, открыв на секунду дверь и осветив комнату слабым светом из коридора.

Неподвижно лежу несколько минут, пытаясь усмирить пульс. Кажется, что если не выйду сейчас отсюда, точно умом тронусь. Раскутываюсь, вскакиваю с кровати. В потёмках надеваю кроссовки и куртку и на цыпочках покидаю комнату. Тихо спустившись вниз, выскальзываю наружу и отключаю сигнализацию. Бегу к калитке, прячась за кустами. Оборачиваюсь, бросаю взгляд на окна. Кажется, в гостиной кто-то есть, но мне уже всё равно.

Телефон на этот раз со мной. Если мама каким-то образом заметит мою пропажу и позвонит, я вернусь.

Мне девятнадцать, я имею право на личную жизнь. Ну хотя бы немного!

Хотя бы только в этот вечер почувствовать себя желанной… Вновь ощутить томный взгляд Макара на себе. Его прикосновения…

Я имею право. Ведь имею, да?

Убеждая себя в этом, выскакиваю за калитку. Его машина уже здесь. Обегаю её и запрыгиваю в салон. Макар улыбается такой красивой мальчишеской улыбкой, что даже дух захватывает.

— Ты пришла…

— Да. Поехали, пожалуйста, отсюда.

Нервно дёргаю ремень, пристёгиваюсь. Макар лихо сдаёт назад, разворачивается и газует. Мчим по дороге посёлка, оставляя наши дома и вместе с ними домашние проблемы за своими спинами.

Пусть у меня будут этот вечер и эта ночь. Потом я вновь стану послушной больной дочкой. Обещаю.

Не понимаю на ангельском

Макар

Я особо не думал над программой этого вечера и теперь действую интуитивно. А интуитивно я хочу, чтобы Катя была ближе. Очень близко. Желательно — на моих коленях.

Паркуюсь возле уютного кафе почти в центре. Оно работает до полуночи, и там есть уединённые вип-зоны, располагающие к интимному общению. Мягкие диваны, подушки, пледы… вкусные десерты…

— Что это за место? — смотрит в окно Катя.

— Идём, — улыбаюсь ей. — Тебе понравится.

Выхожу на улицу и быстро обхожу машину. Успеваю распахнуть дверь, прежде чем девушка сделает это сама. Протягиваю руку, и она смущённо смотрит на мою ладонь. Может, даже пугливо немного.

— Всё просто отлично будет. Идём, — голос садится до шёпота.

Её нежные пальчики касаются моей руки. Помогаю Кате выйти, закрываю тачку, и мы заходим в кафе. Вип-комната для нас находится быстро. Несмотря на то, что в кафе полно народу, тут тихо и умиротворённо. В главном зале на проекторе тихо транслируется какой-то фильм. А в випе ещё тише. И интимно, да. На столе — светильник, напоминающий свечу, звучит лёгкая расслабляющая музыка, удобный диванчик на двоих, и он тут один. Присаживаемся на него, листаем меню.

— Я не голодная, Макар, — пытается отказаться от десерта Катя.

— Да я тоже. Но всё равно что-нибудь закажу.

Меня привлекает десерт под названием «Любовь». И когда я делаю заказ, звучит это так:

— Нам две любви, пожалуйста. И самый вкусный чай.

Официантка уходит, и я поворачиваюсь к Кате. Она смущённо поправляет волосы, а я шучу:

— Даже интересно, какую такую любовь они тут подают.

Она тихо хихикает, отчего её щёчки взволнованно розовеют.

Десерт оказывается очень даже. Фрукты, кусочки мягкого мармелада, клубничный бисквит и взбитые сливки.