Отец посмотрел на чародея. Кузнич с задумчивым видом наложил себе в тарелку салат, обдумывая ответ.

— Теоретически, такую операцию провести можно, — сказал он, вертя вилку в руке. — Проблема в юридическом аспекте. Ведь тогда мы получим двух Михаилов Дружининых. Одного — настоящего, второго — как взрослую копию с большим жизненным опытом. Но как тогда отреагирует Шуйский? Он будет считать себя обманутым, и вот тогда весь его гнев точно обрушится на ваш Род, Александр Егорович.

— Да так и будет, — вздохнул Прокл и положил на кусок хлеба тонкий пласт буженины. — Канцлер никогда не забывает обид. А учитывая его неограниченные возможности, на нас направят всю бюрократическую машину государства. Причину найдут. Если отобьёмся, начнётся война.

— Разве не для этого ты со своими партнёрами создал проект «Ангел»? — я понял, что вопрос с передачей симбионта Шуйскому решён, и теперь предстояло уговорить меня.

— Проект нужен для защиты от конкурентов, но не для войны с имперской армией, — поморщился отец.

— И ты предлагаешь мне совершить обмен: симбионта на лояльность Шуйского? — я начал наливаться злостью. Папаша мог бы сделать вид, что поддерживает меня!

— Только в случае абсолютных гарантий, — кажется, отец понял, что перегнул палку. — Иначе я тебя не отпущу в Москву.

— Ну, хоть какая-то ясность, — остывая, пробурчал я и ополовинил стакан с морсом.

— Михаил, тебе не стоит обвинять отца, — покачал головой Ильхан. — Мы обсудили множество вариантов, которые устроили бы обе стороны. Но какой в них толк, если неизвестна позиция Шуйского. Это лишь первый шаг. Сегодня вечером Александр Егорович встречается с Басаврюком, чтобы дать ответ на предложение. Нам нужно выслушать твою позицию.

— Нашу позицию, — исправил я Ильхана. — Субботин, как бы, тоже заинтересованная сторона. А что, если Шуйские захотят использовать его в неблаговидных делах? А что, если его направят на нас же, чтобы заполучить родовое Око Ра? Не зря слухи ходят о желании канцлера уничтожить все Алтари новых дворян, вернуть влияние аристократии…

— Если князь Шуйский начнёт вырезать промышленников, куда скатится Россия? — проворчал чародей. — Аристократы никогда не были становым хребтом Империи. Всю тяжесть тащили на себе крестьяне, купцы, трудовой люд. А эта белая кость только по балам разъезжала, да калечила друг друга на магических поединках.

— Опасные разговоры ведёшь, Марк Ефимович, — помрачнел Прокл.

— Прошу прощения, разволновался, — Кузнич тоже налил себе морса из кувшина. — Я переживаю за Мишу, и понимаю его

— После того, что сделал Горыня, мальчику страшно соглашаться на новый ритуал.

— Это всё пустые разговоры, — отрезал отец. — Давайте по делу. Михаил, ваше решение? Не поверю, что ты не обсуждал проблему с майором Субботиным.

— Он согласен стать частью княжича Григория, — вздохнув, ответил я. — Но переживает, что канцлер захочет использовать его в каких-то своих тёмных делишках. Да хотя бы в уничтожении дворянских семей и захвате Алтарей. Шуйский же не знает, что Субботин — не демоническая сущность, а обычный человек. Иначе бы Басаврюк намекнул на это.

— В таком случае придётся рискнуть, — развёл руками Прокл. — Если майор получит доступ к телу Григория, он может стать нашим агентом в стане врага. А Шуйский враг, мы это все понимаем.

«Вона как, — усмехнулся Субботин, внимательно слушавший разговор, в котором решалось его будущее. — Так-то хитро, аплодирую».

Я передал слова майора, и начальник службы безопасности заулыбался, словно получил похвалу от самого хозяина.

— Хорошо, с этим разобрались, — кивнул отец. — Михаил на добровольной основе отказывается от симбионта. Далее… какие гарантии мы потребуем от канцлера? Честно сказать, голову уже сломал. Любая из них может быть нарушена, увы. Князь Шуйский действительно умеет выкручивать ситуацию в ту сторону, которая выгодна только ему.

— Взять аманата, — неожиданно сказал Кузнич, цедя морс. — Одного из его детей или внуков. Пусть он живёт в Оренбурге, пока Михаил — в доме князя.

— Заложника? — удивился старший Дружинин. — Да Шуйский на такое не пойдёт. А если что-то затевает против Мишки, тем более откажется.

— В таком случае есть ещё один вариант, — не сдавался чародей. — Он идентичен обмену аманатами, но только с помощью крови. И никому никуда ехать не нужно. Ритуал старинный, о нём мало кто уже помнит. Нарушить слово, данное на нём, уже невозможно, потому что умрёт тот, чьей кровью поклялся человек. В данном случае Шуйский обязан поклясться кровью одного из своих детей. Кто это будет — Дмитрий, Константин или княжна Наталья, неважно. Нарушение клятвы приведёт к серьёзным последствиям.

— А почему ты не упомянул Григория? — полюбопытствовал отец, которому предложение Кузнича, судя по загоревшемуся взгляду, понравилось.

— Он практически мёртв, — пояснил Марк Ефимович. — А какой прок канцлеру дорожить жизнью сына, уходящего в Вечность? К тому же княжич является основным действующим лицом ритуала переноса. Нет, Григория ни в коем случае нельзя разменивать на Михаила. Я бы предпочёл, чтобы гарантом стала княжна Наталья Александровна. Она единственная дочь Шуйского. А отцы всегда с трепетной любовью относятся к дочкам. Наталья — очень красивая девушка, которая уже стала ценнейшим активом советника. Женихов вокруг неё вьётся, как пчёл возле улья.