Это означало, что ей, Каллену, Йонлину, Оливину и Элис придётся исследовать город вместе. Лаветт указала им общее направление, в котором, по её мнению, они должны были двигаться, а остальное зависело от них самих.

Их шаги эхом разносились по мощеным улицам, словно барабанный бой, пульсирующий под какофонией рынка, на который они вышли. Это была огромная площадь, на которой располагались всевозможные лавки. Товары были разложены в деревянных шкафах под широкими навесами, прикрепленными к стенам зданий. В центре площади были установлены палатки, создававшие туманный лабиринт из ткани и жары. Они шли по этому роскошному месту, напрягая все чувства, чтобы рассмотреть, понюхать и послушать все, что попадалось на глаза.

— Я пойду, поищу новый блокнот, — объявила Элис.

— Ещё один? — спросила Эйра. — Разве ты не купила его в бухте Чёрного Флага?

— Купила, но он уже заполнен. — На губах Элис появилась робкая улыбка. — Кроме того, я думаю, что уже готова начать писать саму историю.

— О? Значит, я могу быть уверенной, что нас больше не будут использовать в исследованиях?

— Ты всегда будешь исследованием. — Улыбка Элис не внушала оптимизма. Эйра сдержала гримасу, не желая расстраивать подругу. Но, похоже, ей это не удалось, потому что та расхохоталась. — Знаешь, некоторым было бы лестно, если бы их увековечили.

— Я уверена, что найдётся кто-нибудь получше, — сухо сказала Эйра. — Я дам тебе знать, если кого-нибудь найду.

Элис фыркнула.

— Только представь, как будет выглядеть вторая книга.

— Я ещё даже не сформулировала свои мысли по поводу первой книги.

— Она скоро будет опубликована.

«Опубликована». Это слово засело в голове Эйры, но она не могла понять почему. Конечно, она хотела этого для своей подруги… хотела, чтобы Элис добилась успеха во всём, за что бралась. Но мысль о том, что Элис опубликует книгу, казалась… какой-то неправильной.

Пока Эйра пыталась разобраться в себе, вмешался Йонлин:

— Знаете, я думаю, что у нас есть друзья друзей, которые владеют типографиями в Райзене. Правда, они больше специализировались на бумажных брошюрах с новостями. — Он бросил взгляд на Оливина, который кивнул.

— Если предположить, что они еще не загнулись. — Слова Оливина были тихими и мрачными. Их едва было слышно даже Эйре, которая стояла рядом с ним. В его смягчившемся взгляде читалась настоящая боль.

Йонлин либо не услышал, либо проигнорировал их, потому что быстро повернулся к Элис, ещё более воодушевлённый.

— Но я уверен, что у них есть выход к книгопечатникам, если они не могут сделать это сами. И мне кажется, что у нас есть еще выходы на переплётчиков…

Их разговор затих, когда Йонлин и Элис пошли в противоположную сторону. Эйра заметила, что рука Йонлина как-то неловко дёрнулась. Словно он хотел взять Элис под руку, или взять её за руку, или даже положить ладонь ей на бедро, но не мог решить, что именно. И, вероятно, не знал, будет ли этот жест воспринят положительно.

— Мой брат безнадежен. — Оливин с забавным выражением лица остановился рядом с ней. — Он никогда раньше ни к кому не проявлял интереса. Ему не хватает опыта.

— Пока он не причиняет ей вреда. — Эйра была уверена, что её тон развеял все сомнения в том, что, несмотря на какие-либо отношения с Оливином, не помешают ей выбрать сторону Элис, если до этого дойдёт.

— Он никогда этого не сделает, по крайней мере, нарочно.

Она в принципе была согласна. Если не брать в расчёт её подозрительность, Йонлин был хорошим парнем. Честно говоря, он был лучше Оливина или Каллена, что делало его в какой-то мере достойным Элис. Она не смогла сдержать смешок и лёгкую улыбку. Элис заслуживала только самого лучшего.

— О чем думаешь?

— Думаю о том, насколько влиятельна ваша семья, — солгала она, вместо того чтобы признаться в своих истинных мыслях.

— Мы были одной из самых знатных семей… до Ульварта. — Его глаза наполнились тоской, в голосе звучала ненависть. — Если бы моя сестра не предала нас, наша жизнь была бы совсем другой. Возможно, мы выросли бы в ближайшем окружении королевы.

— Возможно, это и к лучшему, что этого не случилось. — Эйра взяла Оливина под руку и увела прочь от этого места и, будем надеяться, от воспоминаний о том, как в конце турнира взорвалась шкатулка королевы Люмерии.

— И почему же это так?

— Не думаю, что члену «ближнего круга королевы» понравится, если кто-то из его окружения будет близок с пиратом. — Или, если уж на то пошло, будет заниматься пиратством.

Глаза Оливина весело заблестели.

— В этом и прелесть власти, Эйра. Когда она у тебя есть, ты сам устанавливаешь правила.

— И какие правила ты бы установил?

Он замолчал, и на его лице отразилась эмоция, почти похожая на тоску. Вопрос внезапно стал казаться гораздо серьёзнее, чем она предполагала.