Теперь ОНО двигалось к Ривендейлу. Медленно, неторопливо, ночь за ночью. Перемещаясь к своей цели, собирая по пути силы. К сожалению, вместо создания новых миньонов приходилось заново наращивать «ментальную» массу — выращивать с нуля навечно утраченные частицы распределённого мозга. Клетка за клеткой. Синапс за синапсом. Медленный, мучительный процесс регенерации.

Впрочем, торопиться было некуда. Место последней схватки и так было известно — самый совершенный агент регулярно передавал сведения через тонкую ментальную связь. Оставалось просто прийти туда готовым. Сильным. Могущественным. Непобедимым.

Бадатий. Ривендейл. Там ждали его «дети». И там было всё, что нужно для уничтожения этих тварей — оружие людей, такое же, как у Джея.

Урон был тяжёлым. Очень тяжёлым. ОНО страдало от голода — нужна была биомасса для замены утраченного, для роста, для силы. Но рисковать нельзя. Враг бдителен. Враг опасен. Враг уже доказал, что способен причинить вред. Нужно затаиться. Восстановить силы. Подождать подходящего момента.

И месть будет страшной. О, да. Месть будет медленной и мучительной.

Лёжа в канаве где-то на обочине заброшенной дороги и поджидая неосторожного мута, ОНО всё время помнило о нём. Об Аномалии-Первом, о том, чьё лицо регулярно появлялось в его снах. Да, ОНО снова начало видеть сны — побочный эффект обретения слишком сложного сознания. И до сих пор не было уверено, что ему это нравится. Сны были странными, хаотичными, полными образов, которые ОНО не могло контролировать.

Оно ненавидело его всей душой — если у него вообще была душа. Того, кто не заражался. Кровь которого несла смерть спорам. ОНО пыталось поглотить его, влить свою сущность прямо в вены, но иммунитет оказался слишком силён. Невозможно силён для обычного человека. Даже прямое проникновение в тело не сработало. Организм Аномалии-Первого отторгал споры, уничтожал их, сжигал изнутри какими-то белыми кровяными клетками, которые атаковали мицелий, словно армия солдат.

Невозможно. Этого не должно было быть. Все люди были уязвимы для Дара. Все!

Но был один, кто не был уязвим. И был второй, который убивал с такой эффективностью, что казалось, он был рождён для этого.

Значит, нужен другой путь. Не заражение. Не подчинение через споры и мицелий. Уничтожение. Простое, прямое, физическое уничтожение. Разорвать плоть. Растерзать тело. Сожрать по кускам, не давая регенерировать — если Аномалия-Первый вдруг обладал и этой способностью.

Для этого нужны силы. Много сил. Сотни носителей. Тысячи. Армия мертвецов, управляемых единой волей.

ОНО медленно текло по ночной дороге, обходя стороной редкие населённые пункты, где ещё горел свет в окнах. Иногда встречались зомби — обычные, тупые, ведомые лишь голодом и инстинктом. ОНО поглощало их без сожаления. Биомасса была скудной — обезвоженная, высохшая плоть давала мало питательных веществ. Но лучше, чем ничего. Каждый зомби добавлял массы, позволял двигаться чуть быстрее, становиться чуть сильнее.

К третьей ночи ОНО достигло окраин Бадатия.

Город встретил его тишиной. Мёртвой, абсолютной тишиной, которая давила на сознание сильнее любого шума. Улицы были пусты. Дома — заброшены, окна выбиты или забиты досками. Лишь изредка в проёмах мелькали силуэты — выжившие, прячущиеся, боящиеся выходить наружу даже засветло.

ОНО скользнуло по улицам незамеченным. Чёрная масса в тенях, неразличимая для человеческого глаза. Нечто среднее между слизью и дымом, между жидкостью и газом. Материя, которая не подчинялась обычным законам физики. Добралось до торгового центра «Ривендейл».

Огромное здание возвышалось над окрестностями, мрачное и величественное даже в своём запустении. Когда-то здесь кипела жизнь — магазины, кафе, кинотеатры, тысячи людей каждый день. Теперь только патрули военных на периметре и забитая техникой парковка. Ну и ладно — чужое общество его не интересовало. Только свои «дети».

ОНО проникло внутрь через разбитую решётку вентиляции в межэтажном пространстве. Там были какие-то смешные маленькие окошки непонятного назначения. Протиснулось, изменив форму, став почти двумерным.

Никем не замеченное, спустилось в подвалы по вентиляционным шахтам — туда, где прятались его частички. Его последняя надежда на восстановление.

И замерло от шока.

Носителей не было.

Семь иссиня-чёрных клякс биомассы, которые должны были ждать в укромном углу заброшенного подвала, исчезли. Пропали. Кто-то их нашёл. Кто-то забрал или уничтожил.

ОНО завыло беззвучно — в ярости и отчаянии. Волна ментального крика прокатилась по зданию, но никто из людей её не услышал — слишком примитивны были их умы для восприятия подобного. Снова! Снова планы рушились! Снова враги оказывались на шаг впереди, словно знали каждый его ход!

Но… Стоп.

ОНО замерло, сосредоточившись. Прислушалось — не слухом, у него не было ушей. Иначе. Ментальной связью. Тонкой, едва уловимой нитью, которая всё ещё существовала между ОНО и одним из носителей. Самым совершенным. Самым ценным.