— Живой?

— Живой, — хрипло сказал он. — Морду разбили, но в целом — да. Джей, там снаружи еще есть, на башне. У него мой дрон

— Знаю. Уже нету там никого. И в центральном корпусе сейчас тоже никого не будет.

— Пряник–Джею. Готов?

— Да.

— Тогда по-моему бойся — залетай.

Я вынул из подсумка свето–шумовую «Зорьку», без которой вообще не выходил теперь с базы. Вынул кольцо, отпустил рукоятку и запулил вверх. Вслед за ней полетела вторая граната, на этот раз — с криком «бойся» и с находящимся на месте кольцом.

Хлопок свето–шумовой сопровождался диким матом, звук падения второй гранаты — топотом. ЗА этими звуками было тяжело различить, когда ворвался Пряник. Но уже через пару секунд все стихло, и спокойный голос зама доложил

— Один. Взяли живым. Что с ним делать?

— Тащи сюда.

Мужик оказался лет сорока, коренастый, с короткой стрижкой и лицом человека, привыкшего к приказам. Когда его посадили под фонарь, я увидел на его шее цепочку с армейским жетоном — такие я видел у всех кадровых бойцов что Смита, что Полковника. И целую гору подобных, собранных возле ворот базы, я вывалил недавно возле ямы с покойниками.

— Полковник или Ривендейл? — просто спросил я.

Он молчал.

— Слушай, ты можешь молчать. Это твоё право. Я потрачу время, но выясню всё равно. Или можешь говорить, и мы с тобой разойдемся, как нормальные люди.

Молчание.

Я вздохнул. Взял его жетон, прочитал данные. Потом вытащил трофейный цифровой фотик одного из охранников, полистал. Галерея фотографий — ребята у машин, ребята с оружием, стандартный военный быт. И одна фотография, явно старая — построение, люди в форме, и позади знакомое здание штаба Ривендейла.

— Ты не из людей Полковника, — сказал я. — Ты кадровый из Смитовских.

Он наконец посмотрел на меня.

— Это уже не важно, — сказал он неожиданно спокойно. — У нас больше нет «действующих» или «бывших», кадровых или призванных. У нас теперь всё одно.

— Что значит «всё одно»?

Он помолчал ещё немного. Потом, похоже, решил, что скрывать больше нечего.

— Герасимова скинули. Позапрошлой ночью. Люди Полковника и часть наших — те, кто давно был недоволен — просто взяли штаб. Быстро. Почти без крови. Герасимов убит или в плену. Точно не знаю.

В подвале стало очень тихо.

— База под контролем Полковника? — переспросил Макс.

— Под контролем его людей и тех, кто к ним примкнул. Сам Полковник, он сейчас на Ривендейле. Устанавливает порядок по его словам.

— Какого черта, — тихо сказал Пряник.

Я попросил всех заткнуться и начал думать.

Итак. Революция на Ривендейле, прошлой ночью. Полковник получил военную базу с техникой, личным составом и инфраструктурой. Герасимова нет. Те, кто к нам относился с осторожным уважением — теперь либо под новым командованием, либо разбежались, либо мертвы. И группа, которая только что пыталась выменять у меня БРДМ и топливо — это не бандиты. Это люди, которые остались верны Герасимову, оказались отрезаны и теперь выживают, как могут.

Отсюда следовал ряд неприятных выводов.

Первый: Полковник не мертв. Он — сумасшедший с армейской базой, оружием и ресурсами.

Второй: пространства для маневра у меня только что стало значительно меньше.

Третий: нам надо было срочно что-то решать, потому что человек с такими ресурсами и такими амбициями, который на нас не просто «затаил», а имеет огромный ворох претензий — не будет сидеть в стороне.

— Как вас зовут? — спросил я пленника.

— Сергей. Сержант Волков.

— Волков. Сколько вас?

— Семеро. Ну, уже наверное трое. Остальных вы уже… — он осекся.

— Нет. Живые все, кроме наблюдателя. Соррян, но будем считать это «кровь за кровь». Так что вас шестеро.

Он удивленно поднял взгляд.

— Да шестеро, шестрео, не вру! — повторил я. — Вы с Ривендейла?

— Да. Успели уйти, когда всё началось. Успели взять машину, и кое-что из снаряжения. Но машина сдохла, и тут прикатили ваши гаврики.

— И вы решили ограбить их, а потом поиграть в вымогателей.

— Решили выжить, — резко ответил он.

Я кивнул. В этом была логика. Жёсткая, не особо моральная, но логика.

— Где остальные двое?

— Здесь. Верхний этаж.

— Оружие сложат?

Долгая пауза.

— Если вы дадите гарантии.

— Я дам гарантии, что вы уйдете живыми и получите жратвы на неделю. У вас останется только ваше оружие. Все остальное — взамен на помощь.

Он смотрел на меня долго. Потом медленно кивнул.

— Договорились.

Разоружение прошло без эксцессов. Ребята с верхнего этажа спустились с руками, сложили оружие, сели у стены. К этому времени очухались и трое караульных. Шестеро мужиков средних лет, усталых и злых, которые ещё вчера были военными, а сегодня оказались никем. Я тоже никто судить не собирался.