— А если Полковник ударит раньше? — скептично спросил какой-то дед с седой бородой, бывший военный, судя по выправке. — Ему тоже ждать нет резонов. Чем быстрее он нас уничтожит, тем меньше риск, что мы сбежим или укрепимся.

— Тогда держимся до последнего и отходим к запасной точке, — кивнул я. — Старая база ученых неподалеку, та, где мы прятались раньше. Там тихое и относительно безопасное место. Не идеальное, но лучше, чем ничего. Можно затаиться, переждать, собрать всех кто выжил и свалить «как есть». С завтрашнего дня разместим там постоянный гарнизон, просто скрытно, и будем готовиться.

— А МПЛ? — напряженно спросил Филимонов, явно волнуясь за свое детище. — Мы же не бросим лабораторию? Это единственный работающий научный комплекс на всем острове!

— МПЛ… — я задумался на секунду. — На нее у меня большие планы. Очень большие. И уж точно бросить ее мы не можем. Это наш главный актив, наша страховка, наш козырь в переговорах с любым лидером. Кто контролирует МПЛ — тот контролирует производство вакцин, лекарств, медикаментов. А это значит — власть над жизнью и смертью людей.

Филимонов нахмурился, явно что-то обдумывая, но кивнул, соглашаясь.

— Хорошо. Ты распределишь круг обязанностей? Кто за что отвечает?

— Да. Начнем прямо завтра, — я обвел взглядом собравшихся. — Пряник остается командовать обороной. Он знает военное дело лучше всех нас. Медведь — замом, помощником по тактическим вопросам. Фил — на тебе подготовка медицинского оборудования к эвакуации. Разбери, что можно взять с собой, что слишком громоздкое. Подключи к этому Аню, она тоже медик, понимает в оборудовании.

— Понял, — Пряник кивнул, его лицо стало жестким, собранным. Он уже переключился в боевой режим. — А Вова? Что с командиром?

Я тяжело вздохнул. Это был неизбежный вопрос.

— Вова… Вова пусть лежит себе, страдает. В текущем состоянии он только обуза для всех. Больной человек, который не может принимать решения. Я не виню его — каждый ломается по-своему. Но факт есть факт.

Повисла неловкая пауза. Все знали о состоянии Вовы, но никто не решался говорить об этом вслух. Их командир, их лидер, превратился в овощ, лежащий на кровати и не реагирующий на внешний мир. Кроме меня. Я не видел смысла скрывать очевидное.

— Вова вас бросил, вот и все, — сказал я жестко, глядя людям в глаза. — Ему проще лежать на кровати и страдать, свалив все вопросы на меня, чем принять факт того, что он знатно облажался. Он доверился Смиту, а Смит его предал. Он любил Асю, а Ася умерла, превратившись в монстра. Это тяжело. Я понимаю. Но мы не можем позволить себе роскошь горевать, пока враг у ворот.

Люди молчали, переваривая мои слова. Кто-то кивал, соглашаясь. Кто-то отводил глаза, не желая признавать правду.

Еще несколько минут мы обсуждали детали — кто, сколько и когда готовит внутри остатков нашего коллектива.

— Еще вопросы? — спросил я, когда все основные моменты были оговорены.

Молчание. Люди устало переглядывались. Информации было слишком много, и вся она — плохая.

— Тогда расходимся, — подвел я итог. — Филимонов — заряжай МПЛ готовить вакцину. Она сейчас станет нашей валютой, если что. Нашим товаром для обмена, нашей страховкой. Кто контролирует вакцину — тот контролирует выживание людей. А за выживание люди готовы платить любую цену.

Люди начали расходиться. Медленно, тяжело, словно каждый шаг давался с трудом. Я остался стоять у карты, вглядываясь в линии дорог и обозначения населенных пунктов. Куда же увести в итоге весь отряд? Мы слишком лакомая цель для всех, а сил по-настоящему воевать у нас нет. Пятьдесят человек против двухсот обученных солдат с артиллерией. Самоубийство.

— Женя, — тихо позвала Аня, подойдя сбоку и осторожно коснувшись моей руки.

— Да? — я обернулся к ней.

— Ты уверен, что это сработает? Что у нас есть шанс?

— Нет, — честно ответил я, глядя в ее глаза. — Совершенно не уверен. Но другого плана у меня нет. Либо мы попытаемся, либо просто ляжем и умрем. Третьего не дано.

Она обняла меня, прижалась к груди. Я почувствовал, как дрожат ее плечи. Она плакала. Беззвучно, тихо, но слезы текли по ее щекам.

— Я так устала, — прошептала она. — Так устала бояться, бежать, терять людей. Когда это наконец закончится?

— Скоро, — усмехнулся я, поглаживая ее по волосам. — Скоро все будет хорошо. Обещаю.

— И долго будем ждать этого «скоро»?

— Ну, по моим прикидкам, еще минуту, может две, — сколько там нужно времени, чтобы подняться из вовиной комнаты сюда, услышав по типа неисправному интеркому, что тут у нас просиходит.

Я не успел даже договорить эту фразу, когда дверь зала внезапно с грохотом распахнулась, ударившись об стену. Я инстинктивно шагнул вперед, заслоняя Аню, рука потянулась к кобуре.