Из сайхратского наречия Иннидис знал только отдельные слова, поэтому совсем не разбирал, что говорили артисты, но Ви давно уже поведал ему все сюжеты, и потому было вполне ясно, что происходило на театральной арене. Тем более что рассветную историю Вильдэрин пересказал ему ещё раз, ночью после вечернего представления, пока они ехали к живущей поблизости Хатхиши.

Женщина редко ложилась спать раньше полуночи, и они решили напроситься к ней на ночлег, чтобы не оставаться у артистов, которые Иннидиса знать не знали, не искать места на постоялом дворе и не возвращаться с окраины города домой, чтобы ещё до рассвета выдвинуться обратно.

Хатхиши их встретила не без удивления и с любопытством. Спросила, кого из них на этот раз одолел приступ безумия, раз они опять приехали к ней в ночи. Выслушав их объяснения насчёт утреннего зрелища, посмотрела внимательнее, бросила: «Ясно», — пробормотала что-то колкое о безумии любовном и отправила их ночевать в пристройку к дому, где было достаточно места для двоих.

Хатхиши в тот вечер узнала об их отношениях, увидев их вместе у себя на пороге и выслушав сбивчивые объяснения. Реммиена же догадалась о них только что, благодаря намёку Иннидиса. Не могла не догадаться. Её следующие слова это подтвердили:

— Что ж, я предполагала, что такое может случиться… И я рада, когда у хороших людей всё хорошо складывается. Хотя я, конечно, всегда поражалась, как ему вообще удалось… — она запнулась и слегка нахмурилась. — Ты ведь уже знаешь, кем он был и где на самом деле вырос?

— Ты о его жизни во дворце? Знаю.

— Так вот, я вечно поражалась, как ему вообще удалось в том рассаднике мерзости вырасти и остаться… вот таким, какой он есть.

— Впервые слышу, чтобы царский дворец называли подобным образом, — протянул Иннидис, всё-таки усевшись рядом с ней на скамью.

— Это значит, что ты мало знаешь о царском дворце, — с милой усмешкой сказала Реммиена. — Среди разного рода сволочей, развратников, лгунов, льстецов и негодяев сложно было оставаться хорошим человеком. Но некоторым как-то удавалось, и нашему с тобой другу в том числе.

— И тебе.

— Мне? О нет, я была скорее мстительной мерзавкой, — рассмеялась Реммиена так нежно, что возник невероятный контраст с её словами. — Если я делаю что-то хорошее для тех, кто мне дорог или к кому я питаю симпатию, это ещё не делает хорошим человеком меня саму. Но я и не притязаю. Мерзавкой выживать как-то проще, — она снова мило улыбнулась. — Но, наверное, нам пора вернуться к моей статуе, если сегодня ты хочешь успеть сделать с ней ещё что-то. Я уже отдохнула.

И они вернулись и поработали ещё пару часов, прежде чем Реммиена ушла. Проводив её, Иннидис наскоро утолил голод, почитал у себя в покоях манускрипт «О деяниях славного Тааммиза», затем поужинал в компании Аннаисы и её наставницы и поехал прогуляться по городу. Как раз уже стемнело, ушла удушающая жара, хотя свежего воздуха всё ещё не хватало.

А ещё на этой прогулке очень не хватало Вильдэрина. Они уже не единожды выбирались в город вместе, и хотя по улицам Ви ехал чуть позади, как полагается слуге и простолюдину, зато как только они оказывались в укромных уголках рощ или выезжали за город, то все условности отпадали.

Иннидис не видел его со вчерашнего утра и уже успел соскучиться. Парень теперь оставался с артистами немного дольше прежнего: ему собирались дать ещё одну роль в вечернем представлении, важнее предыдущих, и он приходил к лицедеям её репетировать. Это была роль застрявшего в подземном мире юноши, который забыл своё прошлое, а Унхурру, задавая ему загадки, помогал это прошлое вспомнить и спастись из нижнего мира.

Ви тренировался произносить реплики из этой роли даже дома, при всяком удобном случае, в том числе и в покоях Иннидиса. Сидел на подушках на полу, скрестив стройные ноги, сосредоточенно глядел в пол и раз за разом повторял непонятные фразы на сайхратском.

У Иннидиса промелькнула мысль поехать к лицедеям прямо сейчас и посмотреть вечернее зрелище, но он её отбросил. Во-первых, сегодня они показывали историю, где Ви играл бессловесного призрака и появлялся на арене лишь мельком. Во-вторых, если он всё-таки поедет, то не удержится и захочет остаться с Ви до рассвета, а тот, конечно, будет только рад, и они смогут вдоволь наговориться и налюбиться, но… Но нет. Потому что в этом случае их ждёт почти бессонная ночь, а Ви и без того удаётся выспаться в лучшем случае через раз. Пусть отдохнёт подольше, а завтра к полудню они и так встретятся, как только возлюбленный вернётся от лицедеев. Быстрей бы только.

***

Вильдэрин вернулся задолго до полудня. Иннидис только-только проснулся и ещё даже не вылез из кровати, а сидел в ней, привалившись к резной деревянной спинке. Поэтому, когда раздался стук в дверь, он хотел крикнуть, чтобы приходили позднее, будучи уверенным, что это Ортонар с каким-то вопросом.

Не успел. Вздохнула, открываясь, дверь и выдохнула, захлопнувшись, а вслед за звуком, быстро миновав внешнюю комнату, в спальню ворвался Ви. Вместе с ним ворвался и запах этого его кофе, довольно приятный, в отличие от самого напитка. Парень держал в руках поднос с несколькими сосудами, но поставил его на сундук у противоположной стены и, ничего не говоря, скользнул к Иннидису прямо в руки, уже вытянутые навстречу.