[149]

Во времена антикоммунистической истерии, охватившей США в 1950-х, Чарли Чаплин оказался среди многих деятелей Голливуда, ставших жертвами «охоты на ведьм». В 1952 году его новую трагикомедию «Огни рампы» — он играет там потрепанного жизнью комика, который приходит на помощь юной танцовщице (в исполнении Клэр Блум), — должны были впервые показать в Лондоне, и Чаплин отправился в Англию на премьеру. Именно в этот момент власти США аннулировали его визу, обвинив в симпатиях к коммунизму. ФБР — бюро руководил тогда Эдгар Гувер — назвало его одним из «салонных большевиков Голливуда». Хотя уроженец Великобритании Чаплин отрицал любую связь с коммунистами, он, безусловно, был явным и откровенным социалистом. За это его, по сути, и выслали из страны, ставшей для него родным домом. Чуть позже он и его четвертая жена Уна переехали в Швейцарию. Но он часто возвращался в Лондон, в том числе и в 1956 году, в день, когда Черчилль ужинал с Клементиной в отеле «Савой». Такое впечатление, что и в этот раз, как и во время их предыдущих встреч, Черчилль и Чаплин неправильно друг друга поняли. Может, Черчилля и правда сбивала с толку непоколебимая левизна Чаплина?

«Мы с Уной ужинали вдвоем в гриль-баре отеля “Савой”», — пишет Чаплин в автобиографии.

Впрочем, возможно, дело было не столько в скромности, сколько в том, что Черчилль, судя по всему, считал Чаплина страшным грубияном.

[150]

Когда-то греческий магнат в сфере судоходства Аристотель Онассис благодаря своему колоссальному богатству был одной из главных знаменитостей в мире. Но одного богатства для создания прочного памятника себе обычно недостаточно, и сегодня его имя помнят немногие. А вот звезды замечательных людей, которыми он всегда старался себя окружать, продолжают гореть ярко и поныне. Онассис предлагал неописуемую роскошь на борту своей суперъяхты «Кристина» (названа в честь его дочери) многим знаменитостям, начиная с голливудских звезд, таких как Кэри Грант, Грета Гарбо и Фрэнк Синатра, и заканчивая государственными деятелями, в том числе Джоном Кеннеди (в 1968 году Аристотель женится на его вдове Жаклин). В число самых известных гостей, поднимавшихся по трапу «Кристины», входили еще и Уинстон и Клементина Черчилли, а также иногда их дочь Диана и внучка Селия Сэндис. В последние годы жизни Черчилль совершил на борту этого необычного судна восемь солнечных круизов и встретился там с весьма необычными людьми.

«Мы любим вас, любим, сэр Уинстон, мы лю-ю-юбим вас», — пела популярная британская актриса Грейси Филдс, явно на мотив тогдашнего хита Дина Мартина, песни Volare. «Господи боже, — шептал Черчилль, пока она выступала. — Да когда же это закончится?»

Дело было в одной из гостиных на борту «Кристины» со стенами, заставленными шкафами с книгами. Миссис Филдс, актриса и певица из Рочдейла, крупнейшая британская кинозвезда 1930-х, жила на средиземноморском острове Капри. Туда и зашла яхта, чтобы ее забрать. Госпожа Филдс (позже дама Грейси) уже встречалась с Черчиллем в 1940 году, всего через несколько дней после того, как он стал премьер-министром. Она тогда пришла просить его совета, как избежать интернирования ее мужа-итальянца как потенциального вражеского шпиона. В войну она развлекала веселыми песенками войска. Теперь предполагалось, что, как и все это импровизированное яхтенное караоке, Филдс развеселит Черчилля попурри из его любимых старых мюзик-холльных песенок в эдвардианском стиле. Сегодня эта картинка не может не поражать воображение: яхта миллионера под бескрайним звездным бархатным покровом ночи скользит по спокойному, чернильно-черному океану; в ее ярко освещенном салоне хрипловатый хор исполняет песенку «Дейзи-белл» («Дай же мне ответ»).

«Кристина» была яхтой, по роскоши достойной злодея из бондианы. Там были десять кают, мраморные ванны, библиотека и салон, коктейль-бар с золотыми и серебряными пепельницами, множество богато обставленных уютных закутков, мебель времен Людовика XV, дровяные камины в гостиных и — самое потрясающее — бассейн с изображением мифического минотавра. И он был еще не главной достопримечательностью. Поистине сногсшибательной особенностью бассейна было то, что воду в нем в любой момент можно было слить одним нажатием кнопки, и тот за считанные минуты превращался в танцпол. Когда Онассис был в настроении пошалить, он, бывало, нажимал на кнопку, и растерянные гости через пару минут обнаруживали, что танцуют в воде. Одним словом, слабость Черчилля к роскоши никогда еще не удовлетворялась в столь полной мере. Ему даже разрешалось брать с собой в круиз своего домашнего питомца, волнистого попугайчика по имени Тоби.

Это была шикарная жизнь. Однажды Черчилль ужинал со знаменитой неуловимой актрисой Гретой Гарбо, которая к тому времени уже перестала сниматься. Он умолял ее вернуться на экран. В другой раз рядом с ним за столом сидела великая оперная певица Мария Каллас — она позже станет любовницей Онассиса, — которая пыталась накормить его мороженым со своей ложечки. За этим проявлением кокетства дивы довольно недоброжелательно наблюдали другие члены клана Черчиллей.

Впрочем, был и другой эпизод с участием Каллас, который, напротив, здорово развеселил этот самый клан, включая Селию Сэндис. «Кристина» тогда бросила якорь неподалеку от греческого города Эпидавр, главной достопримечательностью которого был потрясающий древний театр. Мария Каллас когда-то выступала там под открытым небом. Прибыв в город, компания Черчилля обнаружила, что местных жителей заранее известили об их приезде. Они установили в его честь огромный знак «Виктория» из цветов. Каллас решила, что цветы предназначены ей, а когда поняла, что это не так, пришла в ярость. Позже она сказала (к еще большему удовольствию Черчиллей): «Путешествовать с сэром Уинстоном — сплошное удовольствие. Он снимает с меня часть бремени моей популярности».

[151]

Гарольд Макмиллан, преемник Энтони Идена и один из первых учеников Черчилля, пришел на выборы 1959 года с простым посланием: британский народ никогда еще не жил так хорошо. Лидер лейбористов Хью Гейтскелл позволил себе с этим не согласиться. Черчиллю к тому времени было восемьдесят четыре, и его опять отобрали в Вудфорде для последнего участия в выборах. Плакаты, развешанные в округе, впечатляли: на них было всего два слова «Голосуй за», а рядом шел рисунок, изображавший Черчилля в рубашке с распахнутым воротом. Идея заключалась в том, что этого кандидата даже не нужно называть по имени. В определенном смысле та кампания станет прощальным осенним туром Черчилля, а кульминацией будет открытие им памятника самому себе — живого рядом с бронзовым. Даже тогда, на закате дней, этот человек умел удивлять, о чем свидетельствуют приведенные далее репортажи из газет левого толка, опубликованные в ходе той избирательной кампании и после нее.

«Вчера вечером слова звучали сбивчиво, как и подобает словам, вылетающим из уст усталого старика, — пишет Джойс Эггинтон в Daily News от 30 сентября 1959 года. — Однако послание его оказалось предельно ясным. Это был призыв к мирным переговорам по вопросу полного разоружения в сочетании с предупреждением, что западная оборона не должна основываться исключительно на сдерживающей мощи водородной бомбы».

Это были времена масштабных маршей и демонстраций, организованных кампанией за ядерное разоружение, которая началась в 1958 году после призыва писателя Джона Бойнтона Пристли к одностороннему ядерному разоружению Британии. Его поддерживали толпы молодых людей в мешковатых пальто, свитерах с воротником поло и черепаховых очках, запотевших под дождем. И это было явно не то движение, которое еще недавно стали бы ассоциировать с Уинстоном Черчиллем. Всего двенадцатью годами ранее он сказал премьер-министру Канады Маккензи Кингу, что, возможно, Западу стоит бросить вызов власти Сталина в Восточной Европе, пригрозив взорвать над Москвой американскую атомную бомбу. Однако за прошедший период его настрой существенно изменился: мало того что теперь у самой Британии было ядерное оружие, США и Британия проводили испытания новейшего поколения средств массового поражения — водородной бомбы.