Капсула, в которую скинули тело, и правда больше напоминала пластиковый мешок, чем какой-то уважаемый футуристичный саркофаг. Мутно-серый, чуть просвечивающий материал, с термопломбами по краям, что уже начали трескаться от времени. А ведт прошлото всего ничего. Экономят на всём! Этот вертикальный склеп был чем-то вроде пробитой канализационной трубы, в которую воткнули тело, запечатали и забыли. Утилизированный сверх. Упакован. Списан. Как старая батарейка с потенциально опасным зарядом. Удивительно, что его вообще сохранили, а не кремировали.

– Ты псих?! – её голос взвился на полтона, впервые в нём прозвучало настоящее удивление. Или, может, даже беспокойство. Хотя могла и просто дразниться.

Пожал плечами и, не глядя, ответил:

– Так даже в моём досье записано. Думаю, с формулировкой "нестабилен, социально опасен, требует наблюдения". Так что мне можно. У меня абонемент.

Она чуть качнула головой, прищурилась. Подошла ближе, сапоги едва шуршали.

– Что, вот прямо так предлагаешь мне податься в гробокопатели? – в её голосе сквозила смесь веселья и искреннего недоумения.

– Не перегибай. В гробах у нас хоронят только очень богатых. Или очень важных. Или тех, за кого платит корпорация. Этот был не из их числа. В памяти что-то не сохранилось что оно тот ещё лось, только без рогов. Хотя последнее утверждение может быть и не верным.

– И зачем тебе он? Или ты... – её бровь вопросительно приподнялась, – некрофил?

– Скажешь тоже. Мне по делу, – фыркнул и вновь сел на корточки, глядя на полузапечатанный мешок. Он всё ещё отдавал холодом, как старый холодильник, вытащенный на солнце. Внутри – тело. Когда-то живое. Когда-то – гроза улиц. Теперь – инструмент. Возможно.

– Хочешь поковыряться в мозгах проволочками? – теперь в голосе Лайи был ледяной интерес.

Тот самый тон, в котором можно утопить армию.

– Отстала ты от жизни. У меня теперь телекинез. Руки – это для стариков и нейрохирургов с зарплатой выше нашего бюджета. Туда и не полезу – нет смысла.

– Тогда на кой чёрт тебе труп вытаскивать? – сдвинулась ближе, уже почти стоя надо мной. От неё пахло озоном и чем-то сладко-смолистым. Запах силы. Или это просто мой мозг с ума сходил. – Голова-то у него сверху. Вот и ковыряйся себе. Прямо через мешок. Технологии, все дела.

Взглянул на неё снизу-вверх, прищурился.

– Так-то ты права. Логично, – медленно проговорил в ответ.

Но было одно «но», и вот про него ей точно рассказать не мог. Не потому что не хотел – просто не знал, как. Не знал, с чего начать. Как объяснить, что уже всю эту проклятую голову прощупал телекинезом вдоль и поперёк, слой за слоем, как пирог без начинки, и ничего – абсолютно ничего – не нашёл? Ни привычного скопления энергии, ни вспышек остаточного следа, ни даже намёка на структуру дара. Пусто. Как будто кто-то уже всё вычистил. Или оно выгорело. Или дар никогда и не жил в нём — а я просто ошибся тогда, на том кровавом перекрёстке.

И да, естественно, ей не мог рассказать, что же именно ищу. Вся эта тема — слишком... опасная. Слишком личная. Уж лучше пусть думает, что маньяк. Коллекционер черепов. Некротехник на пенсии. Да хоть кто угодно. Лишь бы не правду.

Правда – это то, что живёт глубоко внутри и выходит наружу только под давлением, как магма из трещины. И если она увидит, что именно ищу… В общем, не хотелось бы проверять, на чьей она будет стороне в ту секунду.

Снова посмотрел на мешок – неровный, будто вмятый изнутри. Прозрачность на грани: внутри угадывались очертания плеч, грудной клетки, словно спящий исполин был завернут в целлофан. Лопни пленка – и снова задышит. Или заговорит

И сейчас, после всех попыток, передо мной возникла дилемма: два варианта. Первый – дар имеет срок годности. Типа магия тухнет, как йогурт, особенно в теле, которое уже не первое время гниёт на полке. Ну да, прошла не одна неделя с тех событий. Может, даже две. Времени было достаточно, чтобы всё распалось.

Но был и второй вариант – куда более неприятный. Что, возможно, в этот раз тоже потребуется вскрыть череп. Как в первый раз. Как в тот вечер, когда впервые... Это даже не было гарантированным решением. Просто возможный вариант. Не хотел повторять. Но не исключал.

Научный подход, как говорится. Пока не исключено – нужно проверить. Всё остальное – домыслы. А с домыслами в этом городе выживают только сумасшедшие и мёртвые.

Проблема была только одна – Лайя. И её взгляд, прожигающий мне затылок. Она ждала объяснений. И, будь у неё в руке молот, давно бы прибила меня к ближайшему кресту. Но вместо этого стояла, упёршись руками в бёдра, и ждала. Ждала, пока выдумаю, почему собираюсь ковыряться в мозгах умершего сверхчеловека посреди ночного кладбища.