– Прямо-таки логово, – хмыкнула Лия, входя за ним. Она огляделась. – Это... временно?

Костас запер дверь и пожал плечами:

– Можно и так сказать. Иногда тут сплю. нечасто. Когда нет дел.

– Здесь нет даже кровати. Только раскладушка. – Она кивнула на угол, где за занавеской торчала знакомая, военная складушка. Под ней – свернутый спальник.

– Мне хватает.

Лия прошла к столу. На нём – старый ноутбук, обклеенный лейблами со стёртыми QR-кодами. Рядом – колода карт, обмотанная черной шнуровкой, под резинкой – зажат сложенный листок с каракулями.

– Это что? – тихо спросила она.

– Так, игрушка, – отозвался он слишком быстро. Подошёл, забрал колоду и положил в ящик стола. – Психологическая разгрузка.

Она кивнула, не настаивая, но он чувствовал – зафиксировала. Лия вообще всё фиксировала. Не на уровне глаз – на уровне инстинкта. И её реакция была опасно спокойной.

– Ты не живёшь здесь. Ты прячешься, – сказала она спустя минуту.

Тоже мне оракул. Да мне как бы самому вдомёк, что так нормальные люди не живут. А у меня между прочим мечта… была. До всего этого.

– Возможно. Но это единственное место, где никто не долбит в дверь, не требует отчётов и не ставит камеры в ванные.

– Камеры в ванные – это исключение, а не правило, – заметила она с тенью улыбки.

Впервые посмотрел на неё прямо. Тоже мне эксперт. Мечник из тени. Она стояла, облокотившись на подоконник, будто не просто в чужом жилище – а как будто в нём родилась. Как будто умела жить даже в таких стенах.

– Будешь что-нибудь? – спросил у неё. – У меня есть вода, растворимый чай и пельмени в морозилки. Есть тут русский магазин, евреи держат.

– Пельмени? – переспросила она, чуть склоняя голову. – Ты удивляешь меня, Треш. Подаёшь себя как чудика, а у тебя другого, еда из нормального мира.

Он не ответил. Поставил сковороду, и бросил на неё масло, сливочное, не жалеюче. Достал из морозилки два пластиковых пакета и высыпал их содержимое на сковороду. Решил сразу пожарить. Чего уж там, начнём сразу с гастрономических изысков.

– Я… по-быстрому. – сделал паузу. – От бургеров всяких плохо спится.

– А ты ещё и спать умеешь?

Он услышал в голосе улыбку, но не повернулся. Он знал, что если сейчас посмотрит – она будет смотреть слишком внимательно.

Пока пельмени шипели на сковородке, Лия разулась, молча. Присела на край дивана. Коснулась пальцами старого пледа, небрежно наброшенного на подлокотник.

– Здесь нет ничего личного, – сказала она. – Ни фотографий, ни книг. Ни запаха жизни.

Он подал ей тарелку с горячими жареными пельменями.

– Стараюсь не оставлять следов, – сухо ответил ей. – Особенно там, где сам себе не доверяю. Да и вообще у меня в планах жить где-нибудь в Коста-Рике, в собственной небольшой вилле с видом на океан.

Она взяла тарелку, но не есть не тала. Смотрела. Внимательно.

– Ты боишься себя, – произнесла она, и в голосе не было упрёка. Только констатация. – Но это не спасёт. От других. Или от себя. Стены не держат, если ты сам себе волк.

Сел рядом. Прислонился к спинке дивана. Хотелось остаться в тишине, но рядом с ней тишина не была отдыхом. Она была вопросом. Постоянным.

– Просто хочу, чтобы всё... затихло, – выдохнул он. – Хоть на час. Без людей. Без атак. Без "ты нам нужен".

Она медленно взяла в рот пельмень, жуя задумчиво.

– Тогда тебе нужно не жильё. Тебе нужен остров.

Закрыл глаза. И только тогда, в полумраке и тишине, почувствовал: она вовсе не опасна в этот момент. Но страшно жива. Как огонь в пустой комнате.

И самое странное, банально, не знал, чего боится больше – её взгляда или её исчезновения.

В тот день сидел на краю дивана с отвёрткой в зубах, вытягивая из недобитого дрона плату. На полу – разбросанные провода, пустой пакет от пит и миска, в которой, кажется, недавно был йогурт. Или крем для обуви. Он уже не знал.

Лия прошла мимо него в одних носках и чёрной футболке. На ней был его спортивный свитшот – тот, который он давно потерял. С кружкой кофе, коме мать твою, знает же, что не выношу его, в руке она даже не взглянула в мою сторону. Просто мимо. Как будто она тут живёт.

Раздражённо приподнял бровь. Осторожно отложил дрона. Прислушался. Кухонный кран закапал. Из ванной слышалось, как гудит её зарядный модуль – тот, что она принесла и подключила без спроса. Пахло жжёной проводкой. Опять.