Я изо всех сил стараюсь намекнуть Зору, что он должен немедленно, прямо сейчас пойти со мной и обернуться обратно человеком! Я же помню, что только в человеческом облике он способен исцелять свои раны. Я пугаюсь, что каждый миг промедления может слишком дорого стоить. Потому что мой растерянный взгляд замечает всё новые и новые раны на могучем теле.

Всё тяжелей становится дыхание зверя.

А серебристый взгляд всё больше мутнеет.

Меня начинает накрывать паникой.

Брат смотрит на меня с подозрением:

— С каких это пор ты научилась понимать язык животных?

Я спохватываюсь, что чуть не проговорилась, что Зор — человек.

— С тех самых, как у меня появился мой Барсик!

Арн кивает, глядя внимательно на него:

— Хорошо, тогда не буду трогать эту падаль. Положусь на чутьё твоего кота.

А мой кот поднимается, шатаясь. И подволакивая переднюю лапу, тащится в ближайший сарай. Я поскорее за ним. Распахиваю перед ним дверь. Он заваливается туда.

Оборачивается человеком, тяжело падает в сено. Весь исцарапанный, в багровых подтёках и грязной земле. Зажимая рану в боку, из которой сочится тёмная кровь…

Господи.

— Ив… иди… к брату… передай… чтоб никто не трогал… у него клыки и когти были… ядом смазаны.

Меня словно оглушает. Совершенно перестаю соображать.

Это уже не паника. Это смертельный, леденящий ужас.

Вздрагиваю всем телом, когда в дверь громко стучит мой брат.

— Эй! Как там кошак твой? Помощь нужна?..

И пытается открыть.

Обнажённый Зортаг, лёжа на боку, зажимает рану, а меж пальцев сочится вязкая тёмная жидкость. Тяжело и хрипло дышит и не делает даже попытки пошевелиться.

Я кидаюсь к двери в сарай и всем телом подпираю дощатую, с крупными щелями створку.

— Не заходи!!! Уйди отсюда! Иди срочно карауль барса дохлого, чтоб никто не приближался к нему и не трогал!

— Как знаешь. Позови, если что.

Арн уходит.

Я кидаюсь к Зору и падаю рядом на колени. Когда пытаюсь коснуться его тела, он дёргает плечом и не позволяет. Я отдёргиваю руку.

— Не… реви… глупышка… я же… маг. Забыла?.. Я… вылечусь.

Но проходит секунда за секундой, а я не вижу, чтобы что-то происходило. И бросить его, чтобы бежать за какими-то снадобьями, тоже боюсь.

— Та-ак… Ив. А теперь слушай меня… внимательно.

Он дышит так хрипло, что моё сердце как будто сжимает всё туже и туже ледяная рука.

У него не выходит. Лечение не получается!

— У вас тут случайно нету… кошачьей фиалки?

В первую секунду настолько удивляюсь, что не сразу понимаю, о чём он. А потом до меня доходит.

Кошачья фиалка. Редкий такой цветок. Растет только на самых крутых горных вершинах, где бродят одни горные барсы и снежные козлы. Слышала, что дикие коты ищут этот цветок и съедают, если ранятся в брачных схватках.

Расти может только в снегу, на горном склоне, слишком сильно любит холод. Абсолютно не приживается в тёплой местности, я несколько раз пыталась в огород пересадить, и всё без толку.

— Сейчас… погоди минуту! — шепчу онемевшими, непослушными губами и больно задевая косяк плечом, стремглав выношусь из сарая.

Бросаюсь к брату, который уже притащил откуда-то лопату и копает зачем-то яму.

— Арн… Арн… — голос не слушается, срывается. Брат оборачивается и смотрит вопросительно на меня. — У тебя не завалялось где-нибудь… кошачьей фиалки засушенной?

Свежесорванная, она не хранится дольше пары часов. Слишком нежные стебли и лепестки. Безумно сложно успеть донести ее, не потеряв свойств, до места, где можно уже высушить при нужной температуре.

Жду ответа в отчаянной надежде. А он… молчит. Только смотрит на меня сочувственно. И это его сочувствие разрывает мне сердце.

— Всё настолько плохо?

Я понимаю по глазам, что цветка у него нет.

— Закончилась, Ив. Как раз собирался в горы, пополнить запасы для своих котов, но… Мэй. И я не успел. Прости.

Это его «прости» эхом отзывается у меня в ушах, когда на негнущихся ногах иду обратно.

Мой кот умудрился кое-как сесть и отползти в самый тёмный угол, пока меня не было. Как зверь, который пытается спрятаться, чтоб зализывать раны там, где его никто не увидит. Или… умирать без чужих глаз. Но этот вариант настолько не сочетается с тем, что вот ещё совсем недавно он был живым и полным сил, что эти руки обнимали меня так горячо, а губы целовали так жарко… что в него я не могу, не хочу верить.