Он уже не видел.

***

Отпусти мою руку, ход в вечность открылся.

Мне подарена смертью молчанья печать.

Мы друг друга простим, и навеки простимся,

Пока можем прощаться, любить и прощать.

Здесь, внизу, под землей, под ногами, под вами,

Буду спать я в тиши, словно в райском саду.

Здесь, как в море, и я лишь иду над волнами,

В бесконечную даль, в царство света и мира иду…

Теодор Бальмер IV

«Прощальная песня»

***

Немногие видели гибель Вельбера. Все, кто рассказывал о ней, добавляли к своим историям много деталей и ненужных подробностей, но не добавляли ясности. Некоторые говорили, будто бы незадолго до того, как тёмные прорвали оборону и заняли поляну, за облаками, меж багровых вспышек и огненных сполохов, мелькнула проталина голубого неба, и будто бы поток света пролился из неё и забрал Вельбера с собой. Кто-то упоминал о гигантском смерче, кто-то — о стене непроницаемого тумана, прокатившейся над опалённым лесом, как приливная волна.

Израненный, обожженный Барвис, потерявший глаз, рассказывал, что в тот момент, когда Вельбер пал, над поляной закрутился огромный ураган, поднявший в воздух распростёртые тела погибших магов.

Мистра рассказывал другое.

— Смерч действительно был, — Калеб сидел у подножия серого, потерявшего цвет холма. В руках у него была большая деревянная кружка, наполненная тёмным пивом, и Мистра периодически подносил её ко рту.

Он пил крупными глотками, и его кадык, мелко вздрагивая, ходил ходуном.

— Такая огромная воронка точь-в-точь по размерам поляны, — продолжал он свой рассказ, — я был прямо вот там… Боялся, что сейчас меня подымет над полем, а потом я просто упаду и… — Мистра снова отпил, — и всё.

Вдали, над затянутой дымом чащей, кружились стаи ворон. Меж опаленных деревьев бились редкие огни факелов — солдаты трех армий бродили по лесу, собирая убитых и раненых.

— Но почему-то ветер не трогал меня, — Калеб пожал плечами и добавил, — это был не простой смерч: в какой-то момент из самого его центра вышел человек… В плаще и шляпе такой, широкой. Никогда его не видел. Он подошел к Вельберу, и тёмные как увидели, сразу сдриснули в панике. Попали в ураган и ветер разорвал их в клочья… — Мистра покачал головой и с сожалением заглянул в свою кружку: она была пуста, — ты когда-нибудь видел ураган, который убивает одних, но не трогает других людей? Я думаю, это намного сложнее, чем просто магия…

— Что было потом? — нетерпеливо прервал его Арти.

— Потом? Да ничего, собственно. Он, тот человек, забрал тело Вельбера и ушел обратно в воронку. Просто прошел сквозь нее, как в открытую дверь прошел, и всё кончилось… А смерч прекратился вскоре… — Калеб тяжело замолчал.

— Пойду, принесу ещё пива, — Арти поднялся и побрел к раскинутому в долине лагерю.

Меж растрёпанных синих шатров, расставленных по холмам, желтели узорчатые островерхие юрты южан и широкие, приземистые палатки северных воинов. Разрывая сгущающиеся сумерки, пылали костры, рядом с которыми собирались небольшие группы выживших. Чуть дальше, у самого леса, в редкой, поникшей траве, белели тысячи разложенных по земле тряпок и простыней.

Некоторые простыни были плотно свернуты, и через них, медленно расползаясь, проступали тёмно-красные пятна. Арти отвел глаза.

Когда он вернулся, Мистра всё так же сидел и, отставив в сторону пустую кружку, отрешенно смотрел в одну точку.

— Будешь? — молодой маг поставил рядом с ним фляжку. Калеб покрутил её в руках.

— Почему бы и нет. Только выпей со мной. Не хочу напиваться один.

Они наполнили кружки.

— За Вельбера. За командира и друга… — Мистра поднял кружку, шумно выдохнул и резким движением опрокинул её в себя.

— За моего учителя, — тихо произнес Арти, чувствуя, как неудержимо наворачиваются слёзы, и отпил немного пива, — когда он ушел сражаться, я так и не попрощался с ним. До сих пор жалею… Как знал, что больше не увидимся.

— Он всё время ходил мрачный. Всё с предчувствиями своими. Снами. Идеями какими-то… — Мистра горестно взмахнул рукой, — лез к нам, как оса, а мы не слушали. Я сам, бывало, отворачивался от него… Отмахивался, а теперь что? Выходит, он прав был? Во всём?

Молодой маг жестом остановил его.

— Мистра… — он болезненно поморщился, — давай просто выпьем.

— Давай, — Калеб кивнул и вдруг заплакал.

Вдали поочередно, один за другим, вспыхнула вереница огромных костров: в них сгорали тела тёмных — выжившие стаскивали их со всего леса, но несравненно большее их количество оставалось лежать там, где они упали, погребённые под слоями пепла. Повернувшись к разгорающемуся свету, Арти и Мистра долго смотрели на пылающее оранжевое зарево. Костры горели с оглушительным треском, слышным за многие мили.