«Постой» — сказал он себе: «Ты не можешь. Вельбер, возможно не понимает, что эти решения даются ему слишком легко. Для тебя они значат гораздо больше. И цена ошибки будет иной…»

Барвис взглянул на Вельбера: маг стоял рядом, скрестив руки на груди. Он был взволнован и задумчив.

Стараясь не встречаться с ним взглядом, Барвис опустил глаза и покачал головой. С минуту Вельбер смотрел на него, а затем резко развернулся и, не оглядываясь, пошел прочь. Адепт бури бросился было за ним, но пройдя несколько шагов, остановился

— Поступай как знаешь! — крикнул он, — но я командую армией, Вельбер, не ты! Ты хочешь, чтобы я вёл людей, полагаясь на древние предания? Думаешь, я готов платить за твои ошибки?

Маг грома замер на месте.

— Думаешь, мы готовы платить за твои? — спросил он и, не дожидаясь ответа, добавил, — ты ведешь нас в пропасть, Барвис.

***

Разбуженный предчувствием грядущей войны, Вермен не спал третью ночь подряд. Моргая бессонными огнями кузниц и мастерских, озаряясь зловещими багровыми вспышками, город бурлил, кипел людскими толпами, и пламя лихорадочной, бессмысленной ненависти с каждым часом всё сильнее разгоралось в окнах старого замка, вознесшегося над мрачными городскими улицами.

Во все, даже самые отдаленные уголки своих владений Белиньи разослал гонцов. Он не скупился на обещания, в его словах слышался звон золота, и очень скоро, привлеченные этим звоном, в Вермен начали стекаться старые солдаты и наемники, избравшие войну своим ремеслом, вчерашние крестьяне, нищие, меченные клеймом преступники и просто лихие люди. Герцог собирал армию, и всякий, кто был готов воевать, мог встать под его знамёна.

День и ночь на улицах Вермена грохотали молотки, шипела, испаряясь, вода, слышался лязг железа и ржание коней. В порту, сильно расширенному по просьбе Селема, бросали якоря корабли из далёких стран, гружённые порохом, провизией, доспехами и оружием. Чарующий и терпкий запах дальних стран и иных миров наполнял узкие улочки портовых районов и уже оттуда расползался по всему городу, пропитывая каждый дом, каждый глоток воздуха и каждую пядь земли. Пылая огнями день и ночь, город как будто бы рождался заново, обрастал новой кожей, одеваясь в камень крепостных стен и сверкающий металл.

Заперевшись в канцелярии, Белиньи часами просиживал в поставленном у окна кресле, наблюдая за беспокойно бурлящим городом. Улицы кипели. Вереницы гружёных телег тянулись к портовым складам. Извергая густой чёрный дым, дышали трубы десятков кузниц, и далеко внизу что-то непрерывно грохотало и вспыхивало. Самодовольная улыбка не сходила с лица герцога: крепостные стены вздымались все выше, становясь неприступными, армия росла с каждым часом, и в душе Белиньи всё сильнее крепло ощущение собственного невероятного могущества.

Это чувство было приятным. Оно стало центром его существа, вытеснив безграничную жажду денег и власти. Даже суеверный страх перед Селемом отступал куда-то прочь.

«Что же,» — Говорил Белиньи сам себе: «что бы он ни мнил себе, но уже сейчас он не может не считаться со мной. Пройдёт ещё немного времени, и наше могущество сравняется, а потом я перерасту его, стану выше, стану сильнее… И вот тогда уже я буду покупать его. Я буду диктовать и приказывать. Я буду главным. Я буду властвовать,» — думал он с угрюмой улыбкой на бледных губах: «Я, не он».

Меж тем, тёмный маг, казалось, проникался к герцогу всё большим уважением и доверием. Теперь он появлялся в замке каждый вечер. Садясь напротив Белиньи в высокое чёрное кресло, он рассказывал о том, как идет строительство, и о том, сколько рекрутов было принято в ряды войск. Герцог слушал его со скучающим, снисходительно-благосклонным выражением на холёном лице, но Селем как будто бы не замечал этого. Или предпочитал не замечать.

В один из дней тёмный пришел в замок значительно позже обычного. Он был как будто бы взбудоражен.

— Господин Белиньи, — прошелестел он, подойдя к герцогу, — у меня есть нечто такое, на что вам следовало бы взглянуть… Другого шанса увидеть это не будет. Собирайтесь, мой друг! Мы едем прямо сейчас…

— Что с тобой, Селем? — Белиньи отставил в сторону чашку, из которой, свиваясь кольцами, поднимался ароматный пар, — к чему такая спешка?

— Сегодня полнолуние, Герцог… — чародей сверкнул глазами, — идеальное время для великих магических свершений. Идёмте, я приказал приготовить экипаж для вас…

Чёрная карета с тускло мерцающими фонарями действительно ждала их у самого входа. Едва Белиньи и Селем забрались вовнутрь, как экипаж сорвался с места и со страшной скоростью понесся по шумящим улицам.

— Взгляните, как изменился ваш город, — произнес тёмный, кивнув в окно, где, слившись в пылающий поток, летели огни улиц.

«Именно. Мой город! Знай это, подлец,» — подумал герцог, но ничего не сказал. Он покровительственно улыбнулся, взглянув в глаза Селему, и кивнул.

Экипаж вихрем пронесся по улицам и выехал на старую рыночную площадь. Блеснули воды канала, зазвенели и гулко заскрипели цепи, поднимая чугунную решетку. Карета въехала вовнутрь саркофага и к окнам снова подступила непроницаемая тьма.