— Барвис тоже не поверил мне, и сейчас мы теряем наших друзей, — чуть севшим голосом произнес Вельбер, чувствуя в горле шевелящийся комок спазма, — поверь хотя бы ты, Мистра. Нам нужны силы, чтобы защитить сердце. Быть может, это последнее из оставшихся…

Маг живой земли чуть замедлил шаг. Приложив ладонь ко лбу, он с нажимом отер с него пот.

— Мистра, мне нужно, чтобы ты поверил.

— Я тебе верю, потому что мне уже насрать во что верить, — ответил он в своей свойственной манере, — но если ты прав, и оно ещё там, мы защитим его… Идем!

Лес как будто бы начал редеть. Ветви расступались, и между ними загорался бледный, неяркий свет. Ступая по истлевшему мху, чародеи осторожно шли сквозь чащу.

Мистра вдруг раскинул руки в стороны, словно изображая парящую птицу, и, подгибая ноги, начал неслышно опускаться в густые тёмные заросли. Маги его отряда сбавили скорость и, пригнувшись, расстелились по земле. Ещё секунда — и они поползли почти незаметной, серо-зелёной лавиной, прячась в осыпавшейся гнилой листве. Вельбер лёг на влажную, покрытую крупными, серебристыми каплями землю и пополз вместе со всеми.

Деревья словно разошлись в стороны, и из-за слоистых занавесей мрака, озаренная белым дневным светом, проступила широкая, разъезженная дорога с двумя глубокими колеями.

Дорога из сна.

— Если они знают, где оно, их должно быть очень много, — пробормотал Калеб, — что, в лоб прорвёмся, или придумаем план похитрее?

— Тебе решать, — так же, шёпотом, ответил Вельбер, — сейчас их повсюду много. Весь лес ими кишит…

Калеб согласно кивнул.

— В этом лесу они и останутся, — произнес он тихо, и, обернувшись к отряду, сказал чуть громче, — ребята, выгоните их на дорогу…

Десятки губ за его спиной повторили этот приказ, и вслед за этим, среди увядшей травы вспыхнули, рождаясь, мириады роящихся зелёных огоньков.

Безмолвная чаща по ту сторону дороги вдруг зашуршала, задрожала, осыпая побелевшие ветви, задвигалась со страшным скрипом. Сталкиваясь, сплетаясь и роняя кору, мёртвые высушенные деревья волнами нахлынули друг на друга, словно стремясь покинуть лес.

Стремительно нарастающий крик распорол тишину. В шевелящейся чаще забились багровые огни, раздались стоны умирающих и чей-то яростный, приглушенный хрип. В нескольких местах чаща вспыхнула и занялась ярким, кроваво-красным пламенем. Подожженные деревья, чёрные, рассыпающиеся в труху, вспыхнули, и огромными снопами огня начали валиться во все стороны, опаляя и давя прячущихся в зарослях тёмных.

Ещё секунда, и на дорогу в паническом бегстве выплеснулась волна людей в тёмных одеждах. Озираясь, они сбивались в огромную, колышущуюся толпу, сквозь которую, обдавая пространство волнами жаркого багрового сияния, просвечивали, пылая, наконечники посохов.

Вельбер чуть приподнял голову и осторожно выглянул из травы. Он увидел, как, раздвигая мох и поросшие травой кочки, угрожающе задвигалась земля у дороги. Лежащий неподалеку Мистра что-то шепнул, щелкнул пальцами, и в ту же секунду пыльный лесной тракт взрыли тысячи мощных серых корней. Как стая бессмертных хищных змей, они набросились на тёмных, и началась одна из самых жестоких боен, которые Вельбер когда-либо видел. Обагренные кровью корни рвали тела людей на куски, душили, валя на землю и набрасываясь сверху, сворачивали шеи, рывком ломали позвоночники.

Бьющийся, кровавый предсмертный вопль ещё несколько минут висел над дорогой, постепенно затихая. И когда последний слабый крик утонул в ледяном молчании, корни один за другим рассыпались в прах, смешавшись с изодранной землей, исчезли, оставив на пыльном лесном тракте горы кровоточащих изуродованных трупов.

Вельберу стало дурно. Закрыв лицо рукой, он ничком лег в траву, безуспешно силясь отогнать от себя страшную картину.

“Неужели Арти учился магии лишь для того, чтобы так же убивать?” — с ужасом подумал он, и тут же ощутил странный прилив почти отеческого тепла. Его сердце, до краев наполненное страшными картинами войны, уже давно зачерствело. Но оно оттаивало в те моменты, когда Вельбер думал об ученике.

“Магия — не цель и не средство”, — вспомнил он когда-то сказанные слова, и тут же возразил сам себе: “но почему мы используем её, как оружие? Как меч, которым убивают? Мы пачкаем её суть…”

— Надо идти, — Мистра толкнул его в плечо.

— Ты прав, — Вельбер оперся на протянутую руку, — пошли…

Первые маги живой земли, пригибаясь, осторожно выходили на дорогу. Перепаханный кровавой бурей лес был безжизненен и молчалив, и согнутые фигуры, прикрываясь своими выцветшими, потерявшими цвет плащами, одна за другой исчезали в притихшей чаще.

Вместе со всеми Вельбер перешел дорогу, спустился в прохладную темноту леса, и тут же тревожное, непонятное предчувствие, больше похожее на смутный страх, безраздельно овладело им. Чародей огляделся по сторонам.

Он помнил этот лес. Неясная картинка, пришедшая из того тяжелого, пророческого сна, вдруг нежданно обрела воплощение, став пугающей и реальной.

Сон не лгал. Вельбер всё больше верил ему.

Чуть поодаль, меж деревьев, журча и плеща водой, приподнимая оказавшиеся на пути чахлые корни и полоща пучки иссохшей травы, бежали ручьи. Они сплетались и расходились, прятались куда-то под землю, и, недобро искрясь помутневшей влагой, выплескивались в свое прежнее русло, обильно стекая по кустикам облезлого мха.