Ну, грубо говоря, вот база, приоритетно и в ущерб другим предприятиям области отгружает топливо строителям. Те, совершенно законно, выделяют несколько построенных квартир нефтебазе. А та, часть из них, передает областным профсоюзам.

В результате, у товарища Лапикова — новая квартира, отдых в ЦКовском санатории в Сухуми, и профсоюзная квота на дефицитные товары и продукты.

О предстоящей приватизации товарищ Лапиков говорил осторожно. Дескать, я только за, но ребята, хотелось бы уйти на пенсию без скандала.

Но приватизировать хозяйство, давно пора, а то и смех и грех- местная шпана доит деньги с водителей бензовозов. И даже ко мне пришли. Мой зам им вроде даже что то платит, чтоб отстали кретины. Но частный то хозяин, всю эту шушеру разгонит, а там и пенсия подоспеет.

Все вопросы, Саша, твой Родионов уже с моим замом, Мишей Федоровым обговорил. Так что ждем сигнала и приступим. Твоих людей- примем, разместим, всю информацию предоставим. Давайте, ребята, действуйте. Я вас поддержу.

Впечатления самостоятельного игрока, что за спиной исполкома замутит нам поганку, он не производил. С чем мы и поехали на местный Целюлозно-Бумажный — Комбинат. К его главному инженеру Крупнову Олегу Сергеевичу.

Крупнов, парень лет тридцати пяти, оказался современным руководителем. Жестким и очень сообразительным. Вот он то, вполне понимал что происходит. И был готов подмять под себя все, до чего дотянется. О чем и сообщил не откладывая. Дескать, я главный потребитель мазута, изготавливаю экспортный товар, так что беру нефтебазу себе. По первому впечатлению, Олег Сергеевич это все мог бы сделать.

Про Архангельск, я по прошлой жизни знал мало. Но о том, что там есть такой крупнейший предприниматель Крупнов- слышал. Что он сколотил на базе своего ЦБК крупный концерн, и, типо, всех вертит на кую. Но пока еще, он даже не директор комбината. И поэтому Трифонов с него быстро сбил спесь. Типо, будешь выеживаться, Олег — вылетишь нахер с ЦБК в леспромхоз. Его и будешь приватизировать. А пока давай, договариваться.

Дальше выступил я, и рассказал, что правила приватизации каждого актива пишутся на месте, в области. И проще всего, еще на входе отсечь лишних. То есть, прописать обязательным участие в приватизации местного крупного предприятия.

Короче, в приватизации Нефтебазы, принимаешь участие ты, Олег Сергеевич. А в приватизации твоего ЦБК, участвует нефтебаза. Таким образом все, кто хочет поучаствовать, но не имеют Архангельского Партнера, идут лесом, и к участию в выкупе предприятия не допускаются. В дальнейшем, полученными пакетами можно обменяться. Или еще есть варианты… Детали и цифры уточним в процессе. И главное — совместно определим стоимость приватизируемого актива.

Один из главных вопросов приватизации — сколько стоит приватизируемое предприятие? Напоминаю, что итоговую цифру прописывало само предприятие. Разрываясь между двумя полюсами. Пропишешь дорого — эти деньги придется заплатить государству, пусть ты и становишься собственником. Пропишешь мало — запросто объявится какой либо пришлый, и хапнет себе заводик.

Собственно на плохо подготовленной приватизации, директора сплошь и рядом и теряли свои заводы. Оценив производство в стоимость мешка картошки, — проигрывали аукцион.

И здесь, Крупнов с Трифоновым, не могли не оценить предложенную мной схему. С введением дополнительного, справедливого и разумного правила, отсекающего посторонних. В общем, договорились. И Трифонов повез меня к следующей местной шишке…

Начальника местной торговли зовут Илья Владимирович Фирсов. Сворачивая к его частному дому, Трифонов охарактеризовал его как самого богатого человека области. Без его ведома, здесь ничего не делается, Саня. Удастся привлечь его на нашу сторону — отлично. Но главное — ввести его в курс, и договорится, что бы хотя бы не мешал, и не шептался с левыми приезжими.

Дом главторговца, по нынешним временам выглядел дорого- богато. И снаружи, и внутри. Здоровенный, с башенками, бойницами и витражами. Оранжерея и, кажется — бассейн с баней в подвале. На парковке поодаль, стояли новенькая Вольво 740, и Тойота 70. Нас принимали в оранжерее, где был накрыт роскошный стол. Мебель и посуда, само- собой, стоили неслабых денег. Молчаливый мужик, типо охранника, провел нас через анфиладу, полную блеска и роскоши. Тоесть бархата и стразов.

Я хихикнул про себя, вспомнив, как года с десятого на Рублевке, да и повсюду по стране, от таких дворцов стали избавляться. Дорого в эксплуатации, неудобно жить, да и построено это все наспех и кое-как. Так что- скидывали за бесценок, не забывая перекрестится, если нашелся лох. Но, в основном, так это все и стояло ветшая, и съедая нехилые деньги хозяев на минимальное поддержание и охрану.

Стол ломился деликатесами, и местными и экзотическими, будучи накрыт на четверых.

И, увидев еще одного гостя хозяина, я подобрался. Это был уголовник неслабового статуса. Скорее всего — вор в законе. Лет пятьдесят. Перстни, наколотые на пальцах, кирзовые ботинки, простые заношенные брюки, и свитер на голое тело под пиджаком. Мельком глянув, подумаешь — бич от пивнухи. Но взгляд у него…и чувствовал он себя, среди каких то фикусов, и за столом с белоснежной скатертью — более чем уверено.