Но, в конце июня, с Семиным связался его приятель по службе в Германии. Начальник секретчиков, тоже майор, Крошин Петр Андреевич. Рассказал, что у Пачезерцева остались документы на недвижимость СГВГ. Дескать, к генералу приезжал какой то деятель из Москвы, склонял того их передать ему. А Пачезерцев повел себя достойно, послал его.

В общем, этот Петя пообещал адъютанту учебу в академии, через еще одну звездочку, и дивизию в Подмосковии. Или службу в генштабе.

Рассказывая все это, майор Семин, достал из незамеченного мной портфеля одежную щетку, и принялся чистить китель и брюки. Я аж крякнул. И поинтересовался, что с похоронами.

Тот было начал сыпать информацией, но я его остановил, и напрягая голос, позвал женщин. Машка переоделась. Без раздражающе-дразнящего мини, с простым конским хвостом, и в джинсах с футболкой, она выглядела исключительно домашней пай-девочкой с покрасневшим носом и глазами.

С похоронами все оказалось, по сути, уже улажено. Существует специальная инструкция для подобных случаев. Там все четко расписано. Бурденко доложил о кончине военачальника. Семин, как положено, тоже доложил.

В ближайшее время будет сформирована траурная комиссия. Во главе с командующим округом, генерал — лейтенантом Топоровым Владимиром Михайловичем. Оказывается, глава этой комиссии, не может быть по званию ниже чем покойник.

Похороны — за счет министерства. Прощание — в зале прощаний Бурденко. Хоронить будут на Новодевичьем, к жене. Машкина бабушка, оказалась крупной функционершей Союза Писателей, удостоенной Новодевичьего. Сегодня, в вечерних газетах, завтра, в Красной Звезде, будет некролог. Поминки, в банкетном зале в гостиницы ' Славянка'.

Похороны, послезавтра, в двенадцать. Майор Семин -распорядитель-координатор.

— Мне назначат начальника, понятно, — пояснил Семинн — но он будет лишь для представительности. Я все организую. Не переживайте.

В процессе доклада, речь Семина снова стала вальяжной, с несколько партикулярными нотками. Ну, так-то да. Адъютант генерала отставника — почти член семьи. Это в войсках, у генерал — лейтенанта, по-любому, мощный аппарат и тысяча курьеров. А здесь — тихие, семейные посиделки, где один из семьи рассказывает про решение проблем.

Впрочем, Машка слушала рассеянно, по всему судя, прикидывала как бы садануть предателя стулом по башке. А Варвара Степановна была собрана и рассудительна. И Семин, на ее вопросы отвечал и вовсе слегка снисходительно.

— Значит так, товарищ майор — сломал я возникающее благолепие — ты сейчас иди. Возникнут вопросы — звони Варваре Степановне и вообще, держи вкурсе. А сейчас, ты отдай все ключи, от жилья генерала, что у тебя есть. И впредь, о своих, визитах будешь упреждать звонком. Понятно?

Женщины встрепенулись, и снова стали слегка агрессиными. А Семин, выложил из портфеля две связки ключей. Потом, немного помявшись, из кармана брюк вытащил, и положил на стол, затейливый тяжелый ключ. От сейфа, пояснила мне Машка.

С чем и отбыл, слегка потоптавшись и пытаясь что то сказать. Но был подвергнут со стороны Масловой полнейшему игнорированию, с чем и ушел.

Потом Машка, рассеянно посетовала на тупость некоторых. Которым теперь и помогать им с уборкой в квартире, после обыска. Раз выгнал его, то Варвара тебе скажет, что делать

Все оказалось не страшно. ГБшников интересовал прежде сейф в кабинете. Большой старинный железный шкаф, с надписью Milners на тяжелой двери. Женщины сказали, что на первый взгляд ничего не пропало. По крайней мере пара пачек денег, валялась на столе. А в шкафы в библиотеке и в три кладовые они полезли уже от безысходности. Так что я сложил в сейф коробочки с орденами, вернул в одну из кладовых швабры с ведрами. И помог Варваре вернуть на место одежду в гардеробе.

Причем, Варвара Степановна(называй меня Варя, Саш) со вздохом достала упакованный парадный мундир генерала, ботинки и фуражку. Завтра приедут за этим, Саша. Да и ордена нужно приготовить.

Потом меня покормили ужином. Весьма вкусным салатом с помидорами, и божествненным рагу с мясом, что Варвара спроворила пока я разбирался с уборкой. С чем я и отбыл.

Следующий день оказался загруженным. Я приехал на работу, где сидел и непрерывно говорил по телефону. В Вельск прибыл Радионов, и требовал инфрмации и вообще. Буслов улетел в Уфу, и звонил оттуда с информацией под запись. Гукасян требовала забрать у нее деньги, что я выписал. Суеты было столько, что я не пообедал, и даже не перекинулся с Лехой хотя бы парой слов. Он, впрочем, куда-то срыл из конторы еще в полдень. День закончился тем, что мне дозвонилась Маслова, и слегка истерично потребовала моего присутствия завтра на похоронах. Заверил, что в пол — двенадцатого я — в Бурденко. С чем и отбыл домой.

Семин, как к нему не относись, организовал все безукоризненно. В зале прощаний, у гроба с телом, застыли четверо солдат почетного караула. На подставках — ордена. Командующий Московским Военным Округом, и еще три генерала, десять минут постояли в карауле. Простится с Дмитрий Сергеевичем, пришло неожиданно много людей. И военных и гражданских. Я не отсвечивал, просто показался на глаза, и стоял в сторонке.

Через час гроб погрузили на БТР- 152, с прицепленным к нему лафетом и, по Садовому кольцу, поехали на Новодевичье. В сопровождении ПАЗика с отделением РПК.