А дальше — как в мыльной опере, как в до тошноты предсказуемом сериале! Мы выпили пива в «Куполе», я вызвал такси и перед тем, как Варя села в машину, горячо поцеловал ее. Сквозь высокие стекла ресторана нас заметила администраторша, которая, как оказалось, недавно тут работает, но сама из местных, хорошо знает Лейлу и видела меня с ней на районе.

В тот же вечер Лейла обо всем узнала. Сказала она об этом, правда, не сразу, а через два дня, в субботу, когда мы встретились в Куреневском парке.

– И давно вы трахаетесь?

Я мог соврать, мог что-то придумать, прикинуться дурачком и перевести все в шутку, - но из-за какого-то тупого, самоуверенного упрямства сказал правду!

Хотел ли я сделать ей больно? Нет! Даже не думал! Хотел ли я показать норов, независимость, мужское эго? Возможно. Разобрался ли я в своей женщине, видел ли ситуацию так, как видела она, и, следовательно, мог ли предвидеть реакцию? Нет! Был ли я дураком, напыщенным, думающим, что понимаю ее, мою женщину, и всех женщин в мире, самоуверенным, витающим в облаках дураком? О да! Бесспорно! Каким же я был дураком, каким же я был мудилой!

Вначале был гнев, потом — рыдания, прямо там, в парке. Прохожие оглядывались на нас.

Лейла содрогалась, она словно билась в конвульсиях, она была пунцово-красной, слезы смешивались с тушью и на лице после многочисленных касаний образовались черные разводы.

Я сбегал в ларек и принес бутылку минералки. Лейла припала к горлышку, жадно глотая воду, и это немного успокоило ее, и теперь она сидела на лавочке, комкала очередную бумажную салфетку, в которую только что шумно высморкалась, швыряла салфетку в урну, доставала другую, мяла, кривилась от накатившей волны слез, закрывала лицо, сжимала веки и снова, снова плечи ее плясали, из груди несся хриплый, заикающийся плаче-вой, слова становились бессмысленными, и я должен был выдержать эту истерическую лавину, этот слезный шквал, чтобы, обдумав аргументы, попытаться что-то объяснить, парировать.

– Почему?
– спросила она, уставившись на меня глазами, наслезенными настолько, что я увидел в них свое искривленное отражение.

– Что — почему?
– я смотрел на нее, дурак дураком.

– Почему ты трахался с ней?
– она всхлипнула и вытерла покрасневшие ноздри салфеткой.

– Лейла… Прошу… Прошу тебя… Успокойся и выслушай… Я просто дурак… Я не понимал, что делаю…Я такой дурак, такое мудило!

– Это точно!

– Мы случайно встретились. А потом она приходила ко мне… Я хотел сказать тебе, признаться, ведь мы столько раз трахались втроем. Я не думал... Не мог подумать, что тебя это так расстроит!

– Расстроит — не то слово!
– простонала Лейла.
– Ты меня, блять, убил просто, ты мне в душу насрал! Мы же встречались. И она была с нами. Я никогда тебе этого не запрещала, но только — чтобы вместе, понимаешь? Ведь мы — пара! Пара! Чего тебе не хватало? Скажи, чего?

– Послушай меня, умоляю! Я просто запутался! Я не понимал, как для тебя это важно... Прости меня! Я люблю тебя, Лейла! Только одну тебя я люблю! А с ней — это просто увлечение, просто игра… Ну хочешь я встану на колени перед тобой? Хочешь?

– Не надо мне, - всхлипнула Лейла. Она, впрочем, начала успокаиваться. А я — понемногу обретал надежду. Может, все еще можно исправить? Я только сейчас, да, только сейчас понял, как много она для меня значит. Только сейчас. На этой лавочке. В этом гребаном парке. Да. Только сейчас.

– Лейла, пойдем ко мне!

Какое-то время она молчала.

– Ладно. Пошли, - наконец обронила Лейла, шморгнув носом.

Давно мы так не трахались! Лейла была превосходной любовницей, но в ту ночь, как говорится, превзошла саму себя!

Утром она сказала, что ей нужно время все обдумать, и что у нее есть одна просьба, настоятельная, убедительная просьба: Варя не должна ни о чем узнать. Пусть думает, что все, как обычно.

– Хорошо, хорошо, я ничего ей не скажу, порву с ней, выдумаю какой-то повод…

– Не надо ничего выдумывать! Ты, конечно, отчебучил, но и я вчера погорячилась. Мы планировали встретить Новый год вместе, помнишь?

– Конечно, но… - попытался возразить я.

– Все остается в силе!
– с ледяной веселостью отрезала Лейла.
– Мы его и встретим вместе. Я лично Варю приглашу. Уже меньше месяца осталось. Проведем вместе ночь, а потом скажем, что это — наша последняя встреча. Расстанемся. Но расстанемся друзьями. В конце концов она не чужой для меня человек!

Кто в состоянии разобраться, что твориться у женщины в голове? Ни один мудрец не в состоянии! Сама женщина — и та не в состоянии! А тут — я! После всей этой круговерти, с кашей в голове, с путаницей в чувствах - разве мог я что-то адекватно оценить, взвесить, понять?

Я чувствовал свою вину и готов был согласиться со всем, что бы Лейла не предложила, - да, буквально со всем! Хоть с абсурдом! Хоть с несуразностью! И я — согласился. Все будет, как прежде, думал я. Лейла успокоилась. Взвесила ситуацию. Я повинился, дал слово, что не буду встречаться с Варей, - так почему не вернуться к прежним раскладам, ведь они всех нас, всех троих, устраивали? А там, подумал я, может Лейла и передумает, и эта наша, как она запланировала, «последняя встреча», станет не такой уж и последней…