Стачколом — черные штаны, голый сухощавый торс, вздувшиеся вены - сидел в углу на деревянном стуле. Вчера его куртку и рубашку порвали. Лохмотья валялись где-то в боксах. Худая спина изгибалась дугой, позвонки выпирали. Увидев нас, он выпрямился. Свет из открытой двери залил подсобку. Стачколом прикрыл глаза пальцами. Температура была ниже комнатной. У стачколома распухла нижняя часть лица, была разбита губа и заплыл один глаз. Он медленно встал. Как ты тут, братишка, спросил Барчишин. Стачколом не двинулся с места и молчал. Барчишин подошел к нему. Ну, поостыл немного? По телу стачколома периодически пробегала дрожь. В комнате стояло несколько ящиков с запчастями. Помимо стула, на котором сидел стачколом, были еще два, сломанные, сваленные в углу. На торчащем из стены гвозде висела цепь. Стены были до половины зеленые, до половины белые. С потолка извивался оголенный провод. Механик стал рядом с Барчишиным. Пойдешь к своим и скажешь, что вы — с нами, сказал Барчишин. Ну? Че молчишь? Барчишин ударил стачколома в живот. Тот наклонился и коснулся задом стены. Бери цепь, Леша! Механик снял с гвоздя цепь. Обвил шею стачколома. Тот зажмурился и застонал. Барчишин несколько раз ударил его в живот. Механик ослабил цепь и стачколом упал на четвереньки. Механик пнул его ступней по затылку. Голова стукнулась об пол, стачколом обхватил ее и растянулся на бетоне. Пидор ебучий, сказал Барчишин.

Я заказал суши-сет, купил две бутылки «Дюэрс», три литра колы, пакет ананасового сока, шесть бананов, три больших розовых грейпфрута, две пачки «Парламента», две пачки арбузного «Орбита», коробку конфет «Вечерний Киев», сдобный рулет с вишневой начинкой, десять пакетиков кофе «Черная карта», упаковку чая «Липтон» и сахар-рафинад. Презервативы я не покупал. Все остальное — полотенца, одноразовые тапочки, зубные щетки и паста, мыло и шампунь в пакетиках - здесь было.

Я снял апартаменты на улице Михаловской, возле Майдана, на сутки, до 12.00 следующего дня. Лейла приехала в начале восьмого. Она забрала сына из школы и попросила хозяйку квартиры присмотреть за ним.

Я спустился на улицу, встретил Лейлу и рассчитался с таксистом.

Кухня и комната. В комнате — широкая двуспальная кровать, шкаф для одежды, две тумбочки, на них — ночники в форме цветов, на стене — плазма, восемьдесят шесть каналов. Кухня просторная, с кожаным мягким уголком и столом, за котором запросто могут поместиться человек шесть. Большой холодильник и коричневый гарнитур со встроенными плитой, мойкой и шкафчиками. В ванной — душевая за раздвижным стеклом, свежие полотенца, два халата. Пахнет в квартире приятно - перед нашим приходом горничная подожгла ароматизированные палочки.

– Тут только два халата, - сказала Лейла.

– Я взял с собой вещи. Буду в шортах и майке, - сказал я.

На Лейле была красная блуза и синие джинсы. Запястье очерчивал серебряный браслетик, который я подарил ей на 14 февраля. На шее, выползая из-под воротника, виднелась татуировка — красно-синее плетение с острыми концами.

– Когда она должна придти?
– спросил я.

– Сказала, что позвонит.

– Может набрать ее?

– Она еще на работе, скорей всего. Давай чуть позже.

– Окей, - сказал я.

Она позвонила сама. Сразу после нашего разговора с Лейлой. Сказала, что вызвала такси, будет через тридцать минут, подъедет — наберет.

– Даня тебя встретит, - сказала Лейла.

Пока мы ждали, приехал курьер из «Мураками». Привез суши-сет. Я дал ему 50 гривен на чай.

– Как думаешь, нам хватит?- спросил я.

– Конечно хватит! А если не хватит, еще закажем.

Вскоре она позвонила. Я спустился вниз. Мы обнялись и поцеловались в щеку. Я заплатил таксисту.

На Варе была белая футболка и черный кожаный пиджак, синие обтягивающие джинсы с прорезями ниже колен и белые туфельки. От нее пахло цветочными духами, легкими, какими-то летними. Приятный запах. Лейла пользовалась более насыщенными ароматами, и этот контраст мне нравился.

Мы поднялись в квартиру.

Подруги обнялись и Лейла начала расспрашивать Варю, как дела и почему она задержалась, и Варя сказала, что у них вдруг наметился пересчет товара. Директор решил, что есть недостача, но когда пересчитали, оказалось, все в норме. Но нервы все-равно потрепал!

Я открыл коробку с суши, Лейла помыла бананы, разрезала грейпфруты и выложила на тарелку. Я отвинтил крышечку и налил виски в бокалы. Развел все три порции колой.

Выпили за встречу.

– Наконец-то!
– сказала Лейла.
– А ведь дано хотели, да, Дань?

– Точно, - сказал я.

– Ну, это все из-за этой работы, невозможно ничего спланировать, - сказала Варя.

– Планировать вообще ничего нельзя. Все лучшее — всегда случается спонтанно!

– Да. Все планы — херня, - сказал я.
– То, что должно случится, обязательно и так случится. Ну, за вас девчонки. Рад что мы наконец-то встретились.

Я подлил в бокалы виски. Затем отправился в комнату и переоделся в шорты и футболку.

Лейла сходила в душ и вернулась в махровом халате. Кончики черных волос еще больше потемнели от попавшей на них воды.

– Идешь в душ?
– спросила Лейла у Вари.

– Да, сейчас.

– Там есть халат.

– О! Хорошо, - сказала Варя, улыбнувшись.

Свет на кухне струился из четырех лампочек, ввинченных в потолок. Я щелкнул выключателем. Гореть остались только две.

Варя долго была в душе, а когда вернулась, посмотрела на лампочки: о, такое освещение… интимное…