Я кивнул, пытаясь осмыслить новую информацию.

– А другие игроки? Они тоже видят всё это?

– Да, но информация может различаться в зависимости от уровня игрока, его навыков и специального оборудования, – пояснила Таня. – Некоторые игроки специализируются на сборе и анализе информации, другие – на её сокрытии.

Я задумался на мгновение:

– Значит, мне нужно быть осторожным с тем, что я вижу и как реагирую. Другие игроки могут использовать это против меня?

Таня одобрительно кивнула:

– Именно. Ты быстро учишься, Артем. В этой игре информация – ключ к выживанию. Используй “О.К.О”! Но не полагайся на него полностью. Иногда самое важное можно увидеть только своими глазами.

– Подожди же, а зачем тогда тут анима?

– Понимаешь, Артем, Анима - это просто искусственный интеллект компании. Она просто следит за тем, чтобы игра всегда была захватывающей для зрителя. И всё... О ней долго можно рассказывать, но это не главное предназначение.

– Подожди, ты хочешь сказать, что мы тут сражаемся как гладиаторы?

– Именно так... Ну или как нас ещё называют - киберспортсмены.

– Подожди, но ты говорила, мы убиваем живых людей. Выходит, мы не в виртуальной реальности.

Таня с грустью ответила:

– Да, всё так. И даже то, что ты сейчас управляешь персонажем - это тоже настоящий человек.

– Подожди, что?
– моему удивлению небыло предела.

– Да, Артем! Он точно такой же человек, как и игроки, как и все, кто находится в игровой зоне.

– Боже мой!

28

Тишина повисла между нами, тяжелая и гнетущая, как предгрозовое небо. Мой взгляд был прикован к мерцающей голограмме, словно к маяку в бушующем море хаоса. Таня, казалось, тоже утонула в собственных мыслях, не желая нарушать это хрупкое молчание. Вдруг, вдали, послышался рев двигателей. А в нашей проекции отображалось следующее: полицейский воздушный транспорт, приняв на борт раненых, взмыл в небо, оставляя за собой шлейф надежды и отчаяния. С его брюха вырвался странный луч, играющий красками подобно северному сиянию – от нежно-голубого до ядовито-розового. И тут началось нечто невообразимое. Земля под ним ожила, словно пробужденная от долгого сна. Разрушенный мир вокруг начал восстанавливаться, как в ускоренной съемке. Осколки стекол, будто повинуясь невидимому дирижеру, взлетали с земли и складывались в целые окна автомобилей. Изувеченные тела несчастных жертв аварии собирались воедино, как жуткий пазл из плоти и крови.

Но чудо имело свои пределы. Восстановленные тела лежали неподвижно, безжизненные, словно восковые фигуры. Смерть не отпускала свою добычу.

– Невероятно, – прошептала Таня, нарушив оцепенение.

Я кивнул, не в силах оторвать взгляд от этого завораживающего и пугающего зрелища.

– Что это за технология? – спросил я, скорее у самого себя, чем у нее.

– Это какая-то фигня, даже не знаю что сказать об этом... В первый раз вижу! – Таня покачала головой, не в силах отвести взгляд от голограммы. – Но, думаю, что те люди, которых забрали имеют какое-то преимущество. Даже вполне вероятно, что тех, кто лежит на земле ещё можно спасти.

Таня хмыкнула, её голос прозвучал с горькой иронией:

– Но у них нет на это денег.

Мы продолжали наблюдать за разворачивающейся сценой, ощущая тяжесть несправедливости происходящего. Голографические фигуры на земле казались такими беспомощными, брошенными на произвол судьбы.

– Знаешь, – тихо произнес я, – иногда технологии, вместо того чтобы сделать мир лучше, только подчеркивают существующее неравенство.

– Да уж, – вздохнула Таня. – Похоже, даже в мире чудес-технологий выживает тот, у кого толще кошелек.

Мы замолчали, погрузившись каждый в свои мысли. Голограмма продолжала светиться перед нами, напоминая о тонкой грани между прогрессом и моральной ответственностью, между чудом науки и человеческой жадностью.

29

Спустя ещё какое-то время полиция покинула место происшествия и скрылась с глаз долой. Мы с Таней, молча переглянувшись, решили, что пора уезжать. Спустившись с холма, мы сели в машину и выехали на трассу. Во время поездки я то и дело бросал взгляды по сторонам, не переставая удивляться. Вокруг не осталось ни единого следа недавних событий. Словно невидимая рука стерла все свидетельства трагедии: исчезли перевёрнутые машины, не было видно ни капли крови, ни одного тела. Любые напоминания о произошедшем испарились, будто их никогда и не существовало.

– Ты это видишь? – спросил я Таню, не в силах сдержать изумление.

– Вижу, – ответила она тихо. – Как будто ничего и не было.

Дорога впереди расстилалась ровной лентой, чистой и безмятежной. Мы ехали молча, погруженные каждый в свои мысли. Окружающий пейзаж казался слишком идеальным, неестественным. Это порождало чувство тревоги и неуверенности – словно реальность вокруг нас была не более чем искусной декорацией. Внезапно Таня спохватилась:

– Вот, черт! Так и хожу в ней, как дура.