— Великая Роща, прости меня, обещаю заслужить прощение, работая на благо Твоё. Моя Душа страдает, осознавая, сколько страданий мы принесли Тебе, но я понимаю, что… — По лицу, измазанному в чёрных и кровавых потёках, покатилась маленькая чистая капля. Кода она стекла с подбородка, эльф поймал её дрожащими руками и закричал. — Я прощён?! Ты простила меня?!

— Роща великодушна, она готова исправить тех, кто сам захочет вернуться. Тех же, кого новый покровитель устраивает больше, она… — Цит не стал договаривать, вместо этого лишь выразительно посмотрел на эльфа, который кричал меньше всех. Его лицо было перекошено ненавистью, но недолго ему оставалось жить: сразу десяток нитей, собравшихся под его головой, резко впились в череп Осквернённого. Рот его открылся в беззвучном крике, и спустя секунду тело упало на пол.

— Усмири дерево, фанатик! — Закричала эльфийка и воткнула упавшую на пол вилку в грудь до сих пор не умершему эльфу на подносе. Тот закричал и попытался вытащить её связанными руками, но не доставал. Колдунья, проведя рукой над телом измученного юноши, прикрыла глаза, и молодой мученик в последний раз дёрнулся. В заполнившем зал шуме потонул истеричный вопль второй жертвы, стоящем рядом с парнем. Судя по ненависти в голосе, эти двое были как минимум знакомы.

Тем временем Осквернённая, всё никак не желающая сдаваться опутывающим её линиям, пустила по своему телу бордовую волну. Она покачала головой, раскидывая во все стороны слетевшие с головы волосы, и опустилась на четвереньки, утробно зарычав.

— Усмиррри. Своё. Дерррево! — Красивое лицо прислужницы менялось: тонкие губы прорывали лезущие из дёсен дополнительные зубы, руки и ноги выворачивались, приобретая вторые и третьи суставы, спина прогнулась, и оттуда даже вылезло нечто, напоминающее зародыш третьей руки — пять пальцев высунулись из позвоночника. Говорить ей явно было тяжело, так что она прыгнула, расставив руки с почерневшими пальцами в стороны.

Цит спокойно посмотрел на неё и направил на неё обе руки. Тонкие каналы Материи Жизни устремились от его кожи к её, и за мгновения до её падения впились в почерневшую в некоторых местах кожу. Полуэльф сделал шаг назад, чтобы на него не упало обездвиженное тело и наклонился к противнице:

— Ты слаба, как и твои командиры. Покайся, пусти в своё сердце сострадание и добро, и Роща вылечит тебя от греха, пустившего корни в твоём сердце. — Серая ладонь Цита потянулась к эльфийке, чтобы помочь ей встать, но ту вдруг пронзило чёрное копьё. Осквернённая дёрнулась, зарычала и замерла. Чернильная плеть в руке Астерота свернула ей шею, и тело с отвёрнутой вбок головой ударилось о доски.

— Осквернённые не заслуживают второго шанса. — Хмурый Астерот подошёл ближе, поглядывая время от времени на пространственную дыру посреди зала. — Они их не принимают.

— Но эти же приняли! — возразил начинающий друид, поворачиваясь к рядовым воинам Скверны. Его глаза испуганно расширились, когда вместо страдающих и кающихся грешников он увидел лишь изодранные кровавые ошмётки. — Что за… Это ты сделал?!

— Нет. Сущности, занявшие эти тела, покинули их, оставив нам это. — Маг с омерзением пнул палец, на который чуть не наступил.

В зале повисла тишина, нарушаемая лишь стуком замёрзших капель по доскам и шагами Цита. Он осторожно подошёл к прикованной к подносу эльфийке и разрубил мечом путы, стискивающие её руки и ноги. Вместе с тем, как полуэльф успокаивался, дерево понемногу затихало, да и гул снаружи тоже становился слабее. Зелёные нити понемногу прятались обратно в ствол, оставляя зал почти без света.

— Я свободна? — Недоверчиво спросила израненная женщина у своего освободителя. Она боязливо села, свесив ноги со стола, но не решалась встать и убежать как можно дальше. Каждый сантимерт её тела был покрыт ранами, из которых часть была уже зажившими, но большинство до сих пор кровоточили. — Но это же значит, что… — Глаза пленницы расширились, она схватила ртом воздух и схватилась за грудь. Лишь сдавленные хрипы вырывались из её рта несколько секунд, а затем её голова безвольно поникла. Цит насторожённо осмотрел почему-то до сих пор сидящее мёртвое тело.

— Великая и Всеобъемлющая, отойди! — Разглядев на спине пленницы едва знакомую вязь символов, Астерот предостерегающе крикнул, но не успел. Невозможно быстрым движением труп разогнулся, став при этом раза в два выше, и схватил Цита за шею, сдавив её стремительно гниющими пальцами. Заострившиеся ногти прорезали кожу полуэльфа, по шее вперемешку с гноем потекла кровь.

— Мы не знаем, кто ты. — Изрёк труп, уставившись уже пустыми глазницами на Цита. — Но за своё вмешательство ты будешь наказан. — Второй рукой женщина надавила ему на грудь, крепко держа его шею. — Ты хотел, чтобы страдали мы, но страдать будешь только ты.

Тело выгнулось дугой и заверещало так, что у всех присутствующих заложило уши. Цит попытался отбиться всё ещё зажатым в правой руке мечом, но пальцы с его шеи соскользнули и без применения насилия, а рука, лежавшая на груди, вдруг с мерзким чавканьем прошла сквозь плоть.

— Твои рёбра так сладко пахнут! — Существо потянулось к его груди, обнажив растущие прямо на глазах зубы, но было остановлено мечом, перерубившим истончавшую из-за долгого голодания шею. Голова покатилась по полу, изрыгая проклятия на непонятном ни Астероту, ни кому-либо ещё языке. Цит вырвал чужую руку из своей груди и замер, глядя на вытекающую из дыры в нагруднике кровь.