К тому времени, как ее кроссовер въехал на стоянку, которая была заполнена машинами преимущественно темных цветов, отчего создавалось впечатление, будто штаб-квартира перманентно находилась в состоянии вечного траура, наступила середина дня. К ее удивлению и легкой радости автомобилей было меньше, чем обычно, так что Дека позволила себе парочку приятных фантазий о полупустых угрюмых коридорах – все-таки три месяца отпуска в полном одиночестве явно не способствовали развитию навыков социального взаимодействия, особенно, когда они и так были на не самом высоком уровне. Поэтому девушка была рада возможности получить легкую отсрочку перед официальным возвращением в их небольшую, но значимую в нынешних реалиях ячейку общества.

Мрачные и тяжелые тучи закрывали небо плотной темно-серой дымкой, а запах сырости и влаги удушающе забивался в ноздри, словно пытаясь перекрыть доступ к кислороду, пока Дека следовала за Леоном к входным дверям штаб-квартиры ОГМ по влажному асфальту. Звук ударов их подошв о мокрый бетон успокаивал и посылал приятные мурашки по коже – девушка не могла объяснить почему, но этот глухой стук действовал на нее особым образом, наполняя тело необычным удовлетворением. Дека не была аудиалом, но жизнь научила ее уделять особое внимание звукам, которые зачастую несли в себе гораздо больше информации, чем можно было подумать. Именно четкий ритм шагов становился для нее успокаивающей мелодией, которую можно было слушать часами. Если, конечно, их не издавали хищники – в этом случае подобный шум ощущался скорее похоронным.

– Дом, милый дом, – довольно протянула Дека, любуясь знакомой серостью, по которой успела соскучиться за время своего отсутствия.

– Скорее, родной могильник, – хмыкнул Леон, приложив пропуск к считывателю.

Тот мигнул зеленым светом, после чего входная дверь с глухим щелчком открылась, впуская агентов внутрь.

Отдел генных мутаций встретил их просторным холлом, который был совершенно пуст: даже за столом ресепшена не торчала привычная светлая макушка Риты. Дека моментально считала бледные отголоски страха, гнева и боли, которые слабыми искрами пробежались по языку, оставив после себя горьковатое послевкусие с легкой ноткой напряжения, и вопросительно посмотрела на начальника.

– Потом расскажу, – коротко бросил Леон, направляясь в сторону лифтов, и поспешно добавил. – Идем на третий. Пока займешь мой кабинет. Он просторный и тихий, как раз сможешь сосредоточиться на деле.

– Надеюсь, затягивать ты будешь. Мне и правда интересно, что тут у вас происходило, пока меня не было, – заинтересованно протянула Дека, разглядывая пустующий холл.

Аккуратная стойка с неработающим телефоном, провод которого был скручен в спираль рядом с аппаратом, пара диванов и журнальный столик, широкая лестница, а также скрытый за колонами проход к крылу отдыха и два лифта у дальней стены ничем не выдавали последствия недавних событий, о которых так охотно делилось пространство. Ничего серьезного – скорее острый конфликт, переросший в небольшое рукоприкладство, которое вовремя остановили. Заинтересовало Деку другое: не поддавшееся анализу напряжение, которое ненавязчиво окутывало все пространство, отдаваясь зудящей тревогой где-то в лопатках. Неприятное чувство, но не настолько заметное, чтобы требовать ответы прямо сейчас. В конце концов, Дека только вернулась, а пытаться разузнать обо всем сразу, было не лучшей идеей.

– Что, даже не восхитишься моей щедростью? – насмешливо бросил Леон, остановившись перед лифтом. – Не так часто кабинет начальника выделяется для оперативной работы.

Кажется, его настроение понемногу улучшалось, что не могло не радовать. Все же работа в атмосфере угрюмости и злости на самих себя никогда не давала хороших результатов, поэтому Дека почувствовала облегчение, услышав привычные нотки пусть и слабого, но того самого озорства, которым они часто любили обмениваться. И в такой ситуации грех было не поддержать эту попытку не упасть в пучину отчаяния и хоть как-то отвлечься.

– Благодарю вас, о, великий и могучий начальник, за то, что пустите в свою божественную обитель вашу скромную подчиненную, – с наигранным воодушевлением пролепетала Дека, спрятав лицо в неуклюжем поклоне.

Дар актерского мастерства обошел ее стороной за добрую пару тысяч километров, бросив в качестве утешения навык лицемерия и способность к манипуляции. Дека уверенно подчинила себе свои сомнительные таланты, практически отказавшись от них в обычной жизни, но в подобных ситуациях только они помогали ей окончательно не прослыть занудой.

– Язва, – цокнул в ответ Леон и, услышав ответный смешок, внезапно потеплевшим голосом добавил. – Отдых и правда пошел тебе на пользу. Рад, что ты вернулась.

Дека на секунду смутилась от неожиданных слов, но тут же взяла себя в руки.

– Я тоже рада, Леон, – прочистив горло, неловко ответила она.

Мужчина лишь молча кивнул и первым зашел в открывшийся лифт.

До нужного этажа они добрались в обоюдном молчании. Подобные разговоры у них случались не так часто и всегда сквозили неловкостью от неумения выражать свои чувства, так что передышка нужна была им обоим.

В таком же молчании они вышли из лифта и направились вдоль серого коридора, мрачно освещенного настенными светильниками, пока не вышли к просторному помещению, большую часть которого занимали аккуратные островки с рабочими местами агентов. Они формировали что-то вроде лабиринта, который заканчивался стеклянным кубом, за которым и находился кабинет начальника Отдела. Кубом тот назывался условно, потому что технически две его стены состояли из бетона, в то время как остальные были заменены на прочные стекла, которые позволяли зорко наблюдать за работой других. С одной стороны надзор был на высшем уровне, но с другой, приватность была нужна всем, особенно сотрудникам криминалистики, поэтому для их душевного равновесия на стеклах висели крупные жалюзи, которые создавали подобие уединения как для агентов, так и для начальника.