Аккуратно потянув на себя ручку двери, девушка собиралась отправиться на поиски Леона сразу же, как окажется внутри, однако агент уже поджидал ее в слабо освещенном коридоре. Мужчина ничего не сказал, лишь быстро осмотрел ее лицо, уделяя особое внимание глазам, и только после этого кивком головы позвал ее следовать за ним. Дека привыкла к подобным проверкам, понимая их важность, так что молча направилась вглубь дома за Леоном, попутно снимая перчатки.

Они прошли в небольшую гостиную, в которой некоторые оперативники делали какие-то записи.

– Вон! – прикрикнул на них Леон, отчего те быстро ретировались.

В их Отделе влияние агента было безусловным и заслуженным, а потому никто не рисковал ему возражать, особенно когда тот находился не в самом лучшем расположении духа.

– Начинай, – убедившись, что они остались в комнате одни, обратился к девушке Леон. – Я готов к любому дерьму, которое ты на меня выльешь.

– Он в процессе становления, – начала с самого главного Дека, устало прислонившись к стене. Отголоски пережитых эмоций все еще висели в воздухе, но представляли собой слабо ощущаемый осадок, который вот-вот растворится и исчезнет навсегда. Вот только тело восстанавливалось медленнее, чем сознание, так что она все еще чувствовала безликую тяжесть, которая лениво текла по позвоночнику, слабея с каждой минутой и оставляя после себя знакомый липкий холодок. Мысли о горячем душе тут же перетянули внимание на себя, но Дека усилием отодвинула их подальше, сосредотачиваясь на разговоре, который обещал быть непростым.

– Это я и сам понял, – нетерпеливо отозвался Леон и раздраженно взлохматил волосы. – Почерк слишком корявый и эмоциональный. Рука явно не набита, судя по некачественным надрезам. Но знание того, где нужно резать, явно имеется, и нам нужно узнать, где он его получил: из учебников или на чем-то более живом. В любом случае придется искать нулевую попытку, так что готовься к напряженной неделе.

– Хорошо, будем искать, – коротко кивнула Дека.

Опыт Леона давал о себе знать, и в таких вопросах ей не нужно было даже пытаться спорить, потому что мыслили они всегда похоже и к выводам шли пусть и разными путями, но всегда в одном направлении.

– Давай дальше. Что удалось считать? – устало потер глаза Леон, присаживаясь в мягкое кресло, покрытое прозрачным целлофаном.

Дека осталась стоять, лишь засунула руки в карманы, собираясь с мыслями. Мозг вовсю анализировал полученную информацию, так что ей оставалось только правильно ее скомпоновать и объединить в концепции. Они оба не любили долгие и пустые речи, так что Леон терпеливо ждал краткую, но информационную сводку от девушки. Дека на секунду прикрыла глаза, завершая анализ и подбирая нужные слова, после чего начала говорить размеренно и четко:

– Детей он убил первыми, причем сделал это быстро. По ощущениям – острый предмет, но не нож, а что-то закругленное, вроде серпа. Разделывал их тоже им, пока родители были обездвижены, – тут Дека сделала паузу, ограждая себя от болезненного послевкусия чужих ощущений. Леон не торопил, давая ей необходимое время, так что спустя пару секунд девушка продолжила. – Затем принялся за мужа. Последней была жена. Действовал неуклюже, жизненно-важные органы задел быстро, поэтому долго они не мучились – видимо, опыта в нанесении несмертельных ран пока мало. По ощущениям он точно рассчитывал на более длительный процесс и какой-то особый результат, так что был весьма разочарован тем, что по итогу получил. В каком-то смысле это не самое изощренное убийство, но оно окружено слишком сильными отголосками, словно в него было вложено много эмоций и смысла с обеих сторон, как бы странно это ни звучало. Точно пока не скажу, но на первый взгляд, сильные эмоции самого хищника смешались с яркой реакцией жертв, которые умерли хоть и быстро, но достаточно болезненно. В итоге это вылилось в необычный энергетический симбиоз, который, возможно, являлся частью ожидаемого результата.

– Прекрасно, блять, – поморщился Леон, а затем достал телефон и начал что-то писать в нем. Спустя пару минут он вновь обратился к молчавшей все это время Деке. – Что по убийце?

– Он знает, что делает, – пожала плечами девушка. – У него есть цель и свои представления о том, как ее добиться. Он точно осознает свой процесс становления, поэтому действует уверенно, но из-за недостатка опыта результат его не радует. Судя по энергетическому следу, он еще молод и порывист, но есть в нем какая-то взрослость, которую я пока не могу понять. По возрасту лет двадцать-тридцать – в этом промежутке формируется более четкое осознание себя, но все еще может присутствовать детская импульсивность. Выбор оружия не стандартный, но и не уникальный. Нужно узнать у судмедэкспертов, чем извлекали органы – это поможет дополнить картину. В любом случае убийца достаточно гибок, а это может стать для нас проблемой.

– Изменит стиль? – нахмурился Леон.

– Стиль, способ, оружие, тип жертвы, – кивнула Дека. – Неизменным останется лишь замысел. Это не убийство ради удовлетворения. Это ритуал для достижения конкретной цели. Только разгадав его, мы можем прервать или хотя бы замедлить становление.

– И в чем оно заключается? – Леон чуть подался вперед и требовательно произнес. – Ты что-нибудь почувствовала?

– Почувствовала, но пока не могу понять, – нахмурилась Дека. – Здесь явно присутствует тема наказания, причем я даже не могу сказать, кого именно наказывали, но в то же время объединения и даже извращенного спасения, судя по тому, как жертвы были связаны органами, словно пуповиной. Будто хищник хотел, чтобы даже после смерти они были вместе. А вырезанные на коже жертв глаза указывают либо на нечто божественное, либо на желание быть увиденным. Но настораживает меня другое.

– Что? – Леон встал с кресла и подошел к девушке. Взгляд его колючих и требовательных глаз пугал многих, но не ее, потому что Дека знала, что это было лишь проявлением усталости и злости на свою беспомощность. Нечто похожее она часто видела в собственном отражении в зеркале.

– Убийцы с глубоким замыслом всегда намного опаснее тех, кто просто удовлетворяет свои потаенные желания. К тому же дети – их используют для таких целей намного реже, чем взрослых. Это одновременно сужает наш круг поиска, но вместе с тем усложняет весь процесс, потому что пока мы не можем определить портрет жертв, просто потому что его нет. Я не ощутила никакой привязки ни к гендеру, ни к возрасту, ни к составу семьи – это точно не то, на что следует ориентироваться. Единственное в чем я пока уверена, так это в том, что первая попытка у него все-таки была, причем не так давно: полноценные новички ощущаются немного по-другому. Думаю, стоит просмотреть все нераскрытые дела за последние полгода, которые несут в себе ритуализм и попытки его изобразить, – Дека прикрыла глаза, прислушиваясь к себе, а затем добавила. – Возможно, что-то связанное с религией или животными. В крайнем случае, недавние нападения на людей. Как ты и сказал, отправную точку нужно найти, потому что она поможет составить более полную картину его замысла, который я пока не могу точно сформулировать.