Миранис не хотел. Видят боги, не хотел. Но у него не было выбора… почему боги не оставили ему выбора!

«Спасибо», – прошелестело в сознании, и Миранис усмехнулся, закрывая глаза. Арман, наглец… ты уже в Кассии. И осмеливаешься врываться в мысли своего принца без спроса.

«Я с тобой, мой принц, я до самого конца буду с тобой», – будто совсем рядом сказал Арман, прежде чем тело пронзило новой волной боли.

У Армана была целая ночь, чтобы все обдумать и прийти к неутешительному выводу: Элизар может оказаться правым. Выйдя из перехода, Арман в задумчивости скинул плащ на руки хариба повелителя, Маро, и лишь миг позднее понял, что сделал и мысленно похолодел. Непочтительности при дворе не прощают, а непочтительность к харибу это непочтительность к его архану...

— Не беспокойтесь, мой архан, — правильно понял его Маро. — Сегодня я ваша тень и замена Нару. Сосредоточьтесь, пожалуйста, на ваших обязанностях и забудьте о том, кто я и кому обычно служу.

— Это проще сказать, чем сделать.

— Я думаю, вы справитесь, мой архан, — улыбнулся хариб. — А теперь позвольте, я помогу вам искупаться и облачу вас в церемониальное одеяние. Я приказал для вас приготовить укрепляющее зелье, Лиин же...

— Лиин исполнит мой приказ, — оборвал его Арман.

— Как скажете, мой архан, — ответил хариб, и в его словах Арман уловил плохо скрываемую насмешку.

Этот день обещал быть сложным. Но Маро прав: о том, кто ему сегодня служит, лучше забыть. Маро и его архан союзники Армана, а не его враги, и дайте боги, чтобы сегодняшний день этого не изменил.

***

Небо сыпало белыми хлопьями. Застилала мостовую ровная, еще нетронутая перина, глушила перестук копыт Искры. Казалось, что конь не бежит, а плывет по белеющей в темноте стреле дороги, под арками лип, сплетшихся ветвями.

Проносился за стройными рядами деревьев магический сад. Нес на дорогу столь неуместные зимой сладость цветущих роз, горечь черемухи и приторность акаций. Вплетал чужие запахи в морозную свежесть, отчего казалось, что Лиин спит, видит дивный сон и хочет, а не может проснуться.

Только во сне он осмелился бы оседлать коня Армана. Даже просто подойти к нему без страха. Конюший за спиной все трясся от ужаса, пытался отговорить, мол, только Арман мог быть слишком близко к бестии и при этом не быть убитым, но Искра оказался умнее людей. Он сам потянулся точенной мордой к ладоням, нашел и схрумкал припрятанную морковку и нетерпеливо боданул носом в плечо, мол, чего стоишь, поехали. А потом приплясывал во дворе, сминал снег огромными копытами, будто радовался, что наконец-то выедет из теплой, но остропротивевшей конюшни.

Даже оседлаться конюху позволил. И когда Лиин вскочил ему на спину, мерным шагом направился к широким воротам внутреннего дворика. Будто знал, куда они едут и зачем. Еще бы и Лиину это до конца знать.

Ночь сыпала снегом и колола морозом. Ускорился в магическом парке Искра, утопали в свежевыпавшем снегу его копыта, отворились бесшумно ворота, и дозорный что-то крикнул в след. Искра бежал все быстрее, Лиин все больше вжимался в его коловшую теплом спину, чувствуя, как развивается сзади, бьет по крупу коня теплый плащ. Мерзли руки в перчатках, сыпал и сыпал снег, спали в белой завести узкие улицы. Снежинки горели золотом в свете фонарей, матово переливалась под мостом замерзшая уже речка.

Искра вдруг остановился, и Лиин неуверенно соскочил с его спины, по щиколотки утонув в только выпавшем снегу. Он дошел до конца моста, встал в тени высоких елей, и даже испугаться и удивиться не успел, как за его спиной раздалось тихое:

— Зачем звал, Арман?

Лиин обернулся, поклонился низко закутанной в плащ фигуре и ответил:

— Я не Арман, простите, архан.

— Архан? Не называй меня так. Я рожанин, как и ты. И я маг, как и ты...

— Вы... — понял вдруг Лиин, похолодев. — Вы из темного цеха?

Что за дела у Армана с темным цехом? Да еще и сейчас.

— Арман тебе не сказал? — засмеялся худощавый незнакомец и старательнее закутался в плащ, пряча лицо в тени капюшона. Будто не доверял или не хотел быть узнанным. — Даже дивно.

— Мой архан приглашает вас в замок, — перебил его Лиин, быстро очнувшись от удивления. Кем бы не был этот мужчина, Арман приказал его привести, и Лиин приведет.

— Ты ведь понимаешь, малыш, — стал вдруг серьезным незнакомец. — Что мне в замке не совсем рады? Вернее, может, и рады... но буду ли рад я? Я ценю свою голову и не хочу ее потерять.