— Кому вы передали полученный от меня амулет вызова? — прямо спросил Маро.

— Ответ будет прежним. Вы либо доверяете мне, либо нет. Если доверяете, то не задаете вопросов, если не доверяете, то, может, мы забудем о предстоящей церемонии? Напоминаю: я не напрашивался на эту честь, и следование воли повелителя будет стоить дорого и мне, и моему роду.

— Я принимаю ваш ответ, мой архан. Я доложу повелителю, что вы готовы к церемонии.

— Пусть Захарий приставит к Лиину людей посмышленее и посильнее в охрану. Прошу так же передать Лиину, что если он откажется от охраны, то может прямо сейчас возвращаться в Виссавию, а если его опять ранят, я прикажу казнить его охранников.

— Вы мудры, мой архан, — поклонился Маро, и усмехнулся. Совсем слегка, но Арман заметил.

Миранис и забыл, что такое зима. Последняя зима в его жизни. Виссавия балует, приучает к нежному теплу, развращает душу. Здесь же холод. Снег, пушистый, еще нетронутый. Скрежет лопат уборщиков и парк за окном, спящий в золотистом свете фонарей.

— Ты все сделал правильно, Мир, — рука отца сжала плечо, душу пронзила стрела горечи. — Ты же сам понимаешь... иначе было нельзя.

— Понимаю.

— Так почему же грустишь?

— Потому что я человек, отец. Потому что я боюсь и не хочу умирать. А еще больше боюсь остаться один там, за гранью.

— Ты не будешь один, — ответил отец. — Я пойду с тобой, ты же знаешь?

— Зачем? — прохрипел Миранис. — Зачем, отец? Ты повелитель... я всего лишь твой сын. Ты еще не так и стар, у тебя могут быть другие сыновья, да и твой внук... он нуждается в твоей защите.

— Ты во мне нуждаешься сильнее. У твоего сына найдутся другие защитники. Я был плохим правителем, пусть же я буду хорошим отцом... хотя бы ненадолго. Помни, сын. Я больше никогда не оставлю тебя самого.

— Арман..., — прошептал вдруг Миранис. — Не хотим ли мы от него слишком многого? От обоих братьев?

— Прогуляемся, Мир, перед церемонией? — ответил вопросом на вопрос отец. — Лишь ненадолго. Не думай сейчас ни о своих телохранителях, ни об Армане, ни о своей драгоценной Лилианне. Ни даже о Кассии. Ненадолго, хорошо? Уже завтра ты вернешься с ними в Виссавию, а сегодня...

— Хорошо, отец, я пройдусь с тобой...

«Вернее, попрощаюсь».

Миранис шагнул в окно и улыбнулся хлынувшему навстречу холоду.

***

— Мой архан, — предупредил Маро, и стены гардеробной повелителя покачнулись дымкой, ушли в синеватый туман, спрятались за бесконечными рядами колонн. Арман безошибочно нашел взглядом сидящего на тронном змее повелителя, поклонился, и, когда ему разрешили встать, застыл. Неподвижный, выпрямивший плечи, всей кожей чувствующий на себе многочисленные взгляды.

Вокруг было множество высших. Около сотни, столько в одном месте Арман никогда не видел, наверное, не хотел видеть. Он бы не выдержал ауры их силы, но вспыхнул жаром амулет на груди, поднялся над Арманом невидимый щит, и дышать вмиг стало легче.

«Это пройдет, — коснулся сознания Армана Миранис. — Уже скоро это пройдет...»

«Зачем, Мир?»

«Если не ты, то кто? — ответил взглядом на взгляд Армана Миранис. — Пока не восстановиться власть двенадцати они должны выжить».

Должны ли? Арман чувствовал: маги недовольны. Смотрят с презрением, не верят простому воину, да еще и невысшему. Явно не понимают, зачем Арман явился в тронный зал, да еще и в таком виде...

Исчез вдруг пьедестал, на котором стоял трон, встал со змея повелитель, подошел к Арману и застыл за его спиной. Почувствовав на плече тяжелую ладонь Деммида, Арман постарался не вздрогнуть. Даже взглядом не выдать свою неуверенность, когда по левую руку его встал наследник.

— Простите, друзья мои, я вас подвел, — начал повелитель, оплетая слова магией. — Много лет вы были опорой моего трона и моего рода, служили верой и правдой двенадцати, были для носителей Нэскэ как братья. Но времена меняются, и теперь простой народ вас уже не знает. Боится, оттого ненавидит. Двенадцать не могут вас временно защитить, но и оставить вас без защиты мы не можем. Я нашел того, кто поможет вам выжить и дождаться тех времен, когда власть двенадцати вновь станет крепкой. Армана, главу северного рода, которого многие из вас, наверняка, знают.

— Он даже не высший! — выкрикнул один из магов, рыжеволосый и веснушчатый. Мелкий, как мальчишка, только с лицом уже тронутым морщинами. — Как он может нас защитить?

— Сказать по правде, я не рвусь вас защищать, — ответил Арман. — Я делаю это лишь потому, что верен повелителю и его наследнику.

О том, что он верен так же своему еще не родившемуся племяннику, Арман промолчал.

— Да, я не высший маг. Однако я один из тех немногих невысших, кто вас понимает и принимает. Мой брат высший маг. Я могу назвать другом наследного принца Кассии, а отцом — повелителя. Я глава северного рода, единственного, где ни одно семейство не восстало против власти двенадцати и Нэскэ. Все главы мне преданы, все со мной связаны нерушимыми клятвами, при этом клятвы они давали добровольно, чтобы после череды покушений убедить меня в своей преданности. Все пойдут за мной в огонь и воду, потому что мне верят.