– Ешь, – мягко повторил Клавдий. Честно признаться, он тоже понятия не имел, с какого бока подступиться к новой встрече с ревнивыми пассиями Адониса.

Они сидели в ресторане до закрытия. И Макар больше спиртного себе не заказывал. Темная безлунная ночь встретила их и приняла в свои нежные душные объятия. Добравшись по федеральному шоссе до поворота на Шишкино Лесничество, Большое Корытово и Лакеево, они внезапно услышали вой полицейских сирен. Их обогнали на дороге сразу три машины ДПС с мигалками. Они свернули в сторону бетонки, уводящей к заброшенному особняку и лесному массиву.

– Слонов выдал место захоронения отчлененных останков, – изрек Клавдий, сидевший за рулем внедорожника. – И…

– Наших парней?! – Макар подался вперед, следя глазами за удаляющимися в темноту синими огнями.

Еще одна полицейская машина промчалась. Сирена… сирена…

– Я не ошибся, Клава, – упрямо сказал Макар. – Наши ребята не могли торчать в заброшенной дыре до двадцать пятого мая, когда Слонов прикончил Беню-Кота. Твое слово решающее – куда мы рванем сейчас? За полицией? Или в Шишкино логово?

– Мои бывшие коллеги часть леса оцепят, а нас встретят, и… мы нарвемся с тобой на крупные неприятности и Бальзаминова подставим, – ответил Клавдий.

– Значит, в Шишкино?

Клавдий кивнул и свернул по указателю в противоположную сторону от дороги, по которой умчались полицейские машины.

Миновала полночь, когда они подъехали к каскаду шишкинских прудов и остановились на темном пустынном берегу.

– Когда я убедился, что в яме не труп Руслана, – тихо произнес Макар, – я не просто обрадовался. Я возликовал в душе. И подумал: вдруг они оба живы, а? Где-то они есть, существуют… Да, бросили свое барахло в особняке с золотым унитазом, не нужным теперь никому и… сбежали. Растворились в большом мире. Вдруг они рванули в Тибет? На Лимпопо? На гору Арарат, куда твои родители поднимались когда-то… Я понимаю – у них денег нет, и путешественники из них фиговые, но фантазия моя… Надежда-то умирает последней. Я представил себе их обоих… живых. Отрешившихся от всех, освободившихся от окружающего нас жизненного хаоса! Пилигримов, отшельников. Я сейчас, конечно, несу дикий пьяный вздор, Клава… Сам себе противоречу. Но я поклялся тете Розе отыскать ее сына. И я намерен клятву сдержать. Только…

– Что, Макар?

– Хотелось бы понять окончательно и бесповоротно – кого мы ищем? Живых или мертвых?

– Ты сам знаешь ответ, – произнес Клавдий.

– Тела?

– Их убийцу, Макар. Тебе самому отлично известно. А надежда, умирающая последней, – Клавдий смотрел в ночь, – часть окружающего нас жизненного хаоса.

Странный звук пронесся над каскадом шишкинских прудов. Глухой стук, всплеск…

Клавдий вспоминал расположение домов Анны Дрыновой и Василисы Панайотовой, чьи участки выходили на пруды. В темноте с места их стоянки виднелся противоположный берег, деревья. Мрак царил на территории Дрыновых – сквозь кроны и листву проступали лишь очертания особняка. В нем не светилось ни единого окна. Шале Василисы с этого ракурса полностью скрывалось в саду. Но… отблеск света мелькал сквозь листву и кусты.

– У Дрыновых никого вроде, – заявил Клавдий. – А у Василисы – огоньки. Упорхнула она из Москвы на дачу? Помнишь, говорили, она вроде ремонт затеяла. Машина ей привезла стройматериалы. Но отсюда не разглядеть стройку.

Над каскадом прудов царила тишина. И вдруг…

Тихий всплеск…

Со стороны темного, казалось, необитаемого участка Дрыновых появилась резиновая лодка. В ней кто-то сидел и неловко греб одним веслом. Клавдий и Макар бесшумно покинули внедорожник, подошли к самой воде. Резиновая лодка пересекала пруд наискось, медленно приближаясь к участку Василисы. Со стороны каскада прудов полз туман. Лодка с гребцом вплыла в него и… исчезла из вида.

– Что за черт? – сам себя спросил Клавдий. – У Дрыновых же нет никого.

– Выходит, есть. – Макар вглядывался в туман.

Всплеск. Снова стукнуло глухо. Скрежет металла…

– Я сплаваю, узнаю, – Макар в пьяном энтузиазме решительно начал раздеваться. – У меня сердце не на месте. Тревожно. Что происходит? Мы приехали искать наших… А кто-то плывет во тьме, словно вор! Я сплаваю сейчас, разведаю!

– Поплывем вместе, – Клавдий снял фуляр-перевязь, скинул пиджак.

– У тебя рука, Клава. Я один справлюсь.

– Я брассом, лягушкой, за меня не беспокойся. – Клавдий разоблачился быстрее Макара, запутавшегося в своих рваных джинсах.

Они оба вошли в парную нагретую за день воду. Старались не шуметь, не привлекать внимания. Поплыли. Макар ощущал себя этакой щукой в омуте. А Клавдий греб медленно, с усилием, помогая себе держаться на плаву лишь здоровой рукой. Макар поднырнул под него и подставил плечо.

– Тихо! Дружно гребем, – фыркнул он, отплевываясь от воды. – Кто был в лодке, Клава? Вдруг кто-то из наших парней?! Все же живых? А? Может, они оба до сих пор прячутся здесь? Надежда не умирает…

Приближаясь к противоположному берегу, они искали укромное место на участке Василисы, где можно незаметно выбраться на сушу.

Крохотная заводь.

Лодка у берега.

Неизвестный гребец их опередил. Возился у лодки, что-то забирал из нее.

Тот же глухой стук. Звяканье металла.

Темный силуэт двинулся прочь от лодки и скрылся в кустах.

Клавдий кивком указал Макару на заводь. Они плыли. Достигли мелководья. Лодка, даже не привязанная к ветвям, тихо покачивалась на волнах. Клавдий оглядел ее – дорогая модель с мотором. Но таинственный гребец лодочный мотор не включал.