Шрифт:
Но призраки – вещь эфемерная. Они исчезают… Макар уже не был уверен в своих прежних выводах. Он вообще уже не был уверен ни в чем.
– Не вызывай полицию, Мамонтов! – Анна обратилась к Клавдию. – Ради твоего отца прошу… Я ж читала его книги… Взгляни на меня, какая из меня убийца? Я же просто… актриса…
– Никакой полиции! – поддержала заклятую подругу Василиса. – Я тоже их не убивала. Да они и не приходили сюда! А к Аньке-Мордоворот я претензий из-за топора не имею. Она всегда была бешеная, с приветом. Она Леню его же подтяжками бьет! А Игорю она однажды всадила вилку в грудь – когда ее стишки ему не понравились. Он мне шрам показывал в постели.
Глава 36
Сумасшедшее черно-белое
Полицию вызывать не стали. Клавдий и Макар тщательно осмотрели и обыскали павильон для танцев снаружи и внутри. Тот оказался пуст. На полу – толстый слой строительной пыли. Аня и Вася утратили прежний пыл и ярость, словно сникли обе. Горько по-бабьи ревели, оплакивая… что? Своего сгинувшего любовника? Жизнь неудавшуюся? Надежды? Мечты о счастье? Уже светало, когда они все вчетвером подошли к воротам, Василиса распахнула их и прошептала:
– Убирайтесь! Все, все! Видеть вас, гадин, не могу!
Анна поплелась к себе на участок, ее шатало, она ссутулилась. Волокла за собой по дороге мотыгу и топор. Клавдий посчитал лишним ее разоружать. До них с Макаром донеслось ее бормотание:
И в шепоте хрупких вишневых ветвей я вижу все тот же мой сбывшийся сон,
Как будто бы я и еще кто-то… он! Гуляем вдвоем средь знакомых аллей…
Анна Дрынова декламировала собственные стихи. Актриса!
Оставив ее на произвол судьбы, Клавдий и Макар сделали крюк по сонному Шишкину Лесничеству и вернулись на берег пруда, где оставили внедорожник. Они оба сами валились с ног от усталости.
– Надо вздремнуть прямо в тачке, – решил Клавдий. И они заснули богатырским сном.
Пробудились от щебета птиц и яркого солнца. Часы в мобильном показывали восемь утра. На противоположном берегу первые дачники уже вышли на пляж. Макар и Клавдий снова искупались, умылись, привели себя в порядок. От ночных передряг и заплыва в пруду Макар окончательно протрезвел. Он открыл в телефоне фотографии Игоря Виноградова, долго глядел на него. Затем нашел фото Руслана.
– Адонис сыграл сумасшедшую роль в жизни двух зрелых одиноких весьма обеспеченных теток, – объявил он. – Страсти кипели и бурлят по сей день вокруг него… Игорь, наверное, и вообразить не мог последствий. Он ведь крутил банальные интрижки с обеими, а вылилось все почти в античную трагедию. А Руслан вроде вообще прошел по касательной в эпизоде с пассиями Адониса. Или нет? Но ведь именно он привел своего приятеля в заброшенный особняк, где их следы оборвались. Я вот думаю, Клава…
– О чем? – Клавдий снова сам сел за руль, давая Макару время окончательно оправиться после алкогольного срыва.
– Может, они оба невольно пролетели роковой кометой еще по чьей-то судьбе, сами того не подозревая?
– Кометой по чьей судьбе? Убийцы Слонова? Теперь ты склоняешься к версии Бальзаминова? Они – нежелательные свидетели для Слона, и он их прикончил?
Макар собрался ответить, но не успел: у Клавдия сработал мобильный.
– Это я, – раздался голос участкового Бальзаминова. – Не разбудил? Я быстро – самое главное. Прибыл новый следак, меня к нему тягают. Превышение служебных полномочий вроде вменяют… Может, закроют меня самого.
– Михалыч! Мы готовы с Макаром выступить свидетелями на твоей стороне! – воскликнул Клавдий. Он заволновался – бывший коллега его в беде!
– Не фиг вам встревать. Я сам. Слушайте сюда, у меня времени в обрез, – оборвал его хрипло Бальзаминов. – Я ваши номера сейчас удаляю из мобилы, и вы мне не звоните до прояснения ситуации. Короче, вчера ночью отрыли мы в лесу… Слон сознался мне.
– Вы с полицией нашли трупы наших ребят?! – Макар все слышал по громкой связи.
– Башку и кисти Бени-Кота, – ответил Бальзаминов. – Он поплыл в «Скорой», я его дожал. Вы отчалили, а я сразу к врачам – мол, отконвоирую сам его в больницу. Я его в «Скорой» измордовал… он обоссался… мол, не доедет со мной, коньки откинет. И назвал мне место захоронения Бениной башки. Я потом коллегам сообщил. Но в «Скорой» врач и санитар мои методы восприняли в штыки – накатали телегу нашим… на мое самоуправство с задержанным. В итоге я сам сейчас под колпаком у Мюллера. Усекли? За себя не волнуйтесь. Я вас не сдам коллегам.
– Что сказал Слон о наших пропавших? – спросил Клавдий. – Когда ты его… дожимал?
– Ни хрена. Не взял он на себя их. И места не назвал, где схоронил. В несознанке он по парням, сколько я его ни пугал. Вечером мы в лесу обнаружили с коллегами только часть останков Бени-Кота. Больше ничего.
– А если все же Слонов не виновен в убийстве Руслана и Игоря? – вмешался Макар. – Даты ведь не совпадают, Михал Михалыч! И еще многое не сходится вообще!
– Тихо, умник, слушай сюда. Мне новые данные пришли – ответы на мои запросы. Отчет о звонках на номер Игорька и с него. Я вам сейчас скину. Чуть ли не тыща звонков, черт! Они за три месяца прислали нам его тары-бары. По Руслану – ничего до сих пор, ни отчетов, ни распечаток. Дела ведь нет возбужденного об убийстве. А по Игорьку спроворили лишь потому, что и я, и гаишник, наткнувшийся на его «бумер» в автосервисе, оба подсуетились. На два запроса из разных ведомств ответили скорее. Но повторяю – в списке до хрена номеров, недели надо все проверять!