Мокрые, облепленные ряской, они выбрались на берег.

Темно на участке Василисы. Деревья, заросли, лес, сад… Они прошли вперед. Мелькнул свет – в большом шале на втором этаже оказались освещенными панорамные окна. Таинственного гребца нигде не было ни видно, ни слышно. Стоя в тени садовых куртин, Клавдий и Макар вглядывались в шале.

– У дверей никого, – шепнул Клавдий. – Возле фасада, где сплошь стекло, тоже. Если кто-то вознамерился проникнуть в дом Василисы, он…

Стук! Грохот в ночи! Бум! Бом!

Глухие удары разорвали тишину. Но доносились они откуда-то из глубины участка.

– Айда! – воскликнул Макар, устремляясь на звук.

Клавдий ринулся за ним – оглянулся на шале: на втором этаже мелькнула в освещенных панорамных окнах тень.

Они мчались во тьме. Бум! Бом! Звуки ударов не прекращались. Раздался шум – что-то осыпалось… упало…

Мелькнул огонек во мраке. В свете засунутого в развилку ветвей вишни туристского фонаря дикая картина предстала им: возле одноэтажного павильона, стилизованного под пастушью альпийскую хижину, металась приземистая фигура с садовой мотыгой в руках. Она лупила мотыгой в отделанную неотесанными камнями стену павильона. Рядом в траве были навалены груды кирпича, отделочных камней, деревянные и стальные балки, стояло корыто с цементом. Об него разрушительница споткнулась, ударилась ногой и заорала, заматерилась.

Потрясенные Макар и Клавдий узнали Анну Дрынову. Затянутая подобно Чудо-Женщине из боевика в черно-красный топ и велосипедки из латекса, из которых выпирали ее рыхлые дебелые телеса, она замахивалась мотыгой и оголтело била по стене – отлетали осколки камней, кирпичи, пыль клубилась!

Из кустов, словно огромная ночная птица, вылетела другая фигура – в распахнувшемся черном шелковом кимоно. Василиса с развевающимися волосами, расхристанная, полуголая – кимоно открывало ее обнаженную грудь и выпирающий беременный живот, трусики-бикини.

– Что творишь, мразь? – заорала она пьяно. – Зачем явилась ко мне?!

Растрепанная неистовая Дрынова обернулась к ней, перехватила мотыгу наперевес, словно оружие.

– Труп его найду здесь у тебя! – крикнула она. – По камешку все разметаю – отыщу!

– Спятила, дура?! – Василиса шагнула к ней и…

Мокрые, облепленные ряской Клавдий и Макар вышли из-за кустов. Женщины воззрились на них.

– Вы, – прошипела Анна. – Ищейки… Я вас обставила! Я его найду… сейчас здесь… при вас. Вы – свидетели! Пусть! К черту вас! Оставайтесь… сволочи подколодные…

– Рояль в кустах?! – завопила Василиса пьяно. – Вы все у меня на участке. Предупреждаю – это моя частная собственность!

– Что вы творите? – обратился к Анне Дрыновой Клавдий.

– Нашли своих пропавших? Нет? – Анна занесла мотыгу для нового удара в стену павильона. – Облажались? А я… я все сегодня узнала точно…

– О чем ты узнала, стерва?! – заорала Василиса.

– Он… мой Игорь… Адонис мой, явился к тебе на следующий день. Ко мне не пришел, не пожелал меня, – лихорадочно шептала Анна. Макару, взиравшему на нее с тревогой, чудилось – она в исступлении, в последнем градусе то ли истерии, то ли любовного безумия, замешанного на… ревности? Ненависти к бывшей подруге? Или она дошла до края в своем отчаянии – действительно безмерно горюет, страдает о пропавшем любовнике?

– Не приходил он ко мне! – крикнула Василиса. В алкогольном угаре она даже не обращала внимания на свою полунаготу. – Ты, мерзавка, врешь!

– Это ты лжешь! – Дрынова с размаху заехала мотыгой в стену и начала бить с неженской силой, сопровождая каждый удар отрывистыми фразами. – Игорь… мой Адонис приехал сюда к нам в Шишкино днем… после той проклятой ночи. Его видели в «Лакучей иве». Его и второго мерзавца мелкого, ударившего меня в лицо! Они обедали в нашем ресторане! Я сегодня заезжала в «Иву» за пирожными… братца унесло в Питер, а я одна рванула… Спросила просто наудачу у официантки и хостес, показала фото Игоря в мобильном… И они его сразу узнали! И день тот вспомнили, двадцать первое мая – у них накануне гремел банкет. Наши соседи – альтист Данилов с женой отмечали серебряную свадьбу.

– Игорь и Руслан заезжали в ваш местный ресторан? – громко уточнил Клавдий. – Перестаньте махать садовым инвентарем! Объясните по-человечески!

Удар Анны в стену! Треск камней, трещина… Анна словно и не слышала Клавдия. А Макар быстро прикинул в уме: в четыре Руслан и Адонис пришли в автосервис и оставили там свой «бумер». А до этого они заехали поесть в единственное ближайшее и знакомое Адонису место – «Лакучую иву». И забрали оттуда еще с собой еды – на ужин и завтрак. Те обрывки сожженных в камине коробок от еды навынос… Анна Дрынова сделала за них часть их работы…

– Гаденыш, ударивший меня, был с ним, мальчиком моим ненаглядным, – произнесла Анна, не прекращая ударов, приходя все в большее исступление. – Из «Ивы» он отправился к тебе, Вася… не ко мне, о боже… Почему? На свою погибель! И того мерзавца, своего заступника прихватил с собой… они оба пришли к тебе. А ты, гадина… Ты ж простить не можешь, у тебя сердце – камень, ты всегда мстишь всем… Мне, брату моему… Ты и ему, Адонису отомстила за все… за беременность, за унижение в клубе… Ты его прикончила! И второго тоже – он же свидетель! Ты их обоих убила! А их трупы спрятала здесь… Затеяла в хлеву своем ремонт специально… Замуровать и… похоронить!