– С волками жить – по-волчьи выть, я еще в нашей тюряге усек, – ответил Бальзаминов. – Я ведь про особняк и вещички ребят ничего коллегам из Шишкина Лесничества и «Гудзона» не вякал. В молчанку играл.

– Но почему? – удивился Макар.

– По кочану. Меньше информации – меньше от них вопросов. И вас я убрал оттуда сразу – боялся, дойдет до Слона информация о вас, волонтеры. Сольют ему – мол, именно вы труп Кота, спрятанный им навечно, отыскали. Он и до вас доберется со своей пушкой с глушителем. Ему ведь нечего терять сейчас – грохнул сеструху, киллера и двух пацанов – свидетелей случайных… Четыре трупа на нем висит. А связи у него остались прежние обширные, я на себе испытал при личной встрече. Всех Слон знает в нашей системе, со всеми-то он дружбан…

Макар растерялся от его объяснений.

– И еще – самое главное, – продолжил Бальзаминов, – прямых доказательств против Слонова нет. Косвенные лишь. Даже если он возьмет на себя убийство сестрицы и Кота, он будет играть в глухую молчанку по нашим пропавшим. Не болван же он явку с повинной писать. Нет трупов – нет ничего. А где он их зарыл – знает только он сам. Мне судьба Кота до лампочки, хрен с ним, с дятлом, из-за него одного я бы и париться не стал. Сестрица Майя – не моя фигурантка, дело не я вел. Но пацаны – Русланчик… Хвост мой, с моего участка, я его у папаши-алкаша отбил когда-то. А к Игорьку… я тоже прикипел. Сгорел он пышным первоцветом безвременно и фатально. Насчет них обоих я Слона сам расколю до седалищного нерва. Он мне все выложит – где их искать в большом темном лесу. Не таких я на зоне ломал…

– У меня просто нет слов, Михал Михалыч, – потрясенно заявил Макар.

– Вали домой, англичанин. Будь счастлив, – Бальзаминов смял в кулаке свой одноразовый стакан.

– Никуда я не уеду. Мы с Клавдием обещали Розе найти ее сына, – Макар покачал головой. – Ваша филиппика, Михал Михалыч, свидетельствует о тотальной обреченности на кромешное одиночество. Даже среди своих сослуживцев в полиции. Поэтому мы с Клавдием вас не бросим, мы вместе отправимся…

– В Кормаково? – Клавдий снова задал самый важный вопрос. – Слонов сидит на сестринской даче? Или в Москве – окнами на МИД?

– На даче, сволочь, – Бальзаминов сплюнул. – Я на рассвете сгонял в Кормаково по-тихому – там он. Гнида, приказал Коту не в доме сеструхе мозги вышибить, а в полях ее подкараулить. Не желал хату заливать ее кровью, самому ведь потом все отмывать. Даже это учел братец Майи, жадная темная тварь из твоих, англичанин, мифов.

– Вокруг хаты Слонова в Кормакове – полна коробочка, – заявил участковый Бальзаминов. – Скворечники справа, слева и напротив. Слушайте сюда: мы сейчас приезжаем, я его выманю с участка – типа заехал по пути по делу, дуриком я узнал от наших адрес его новый дачный… А вы не суетесь. Я его сразу в лоб заваливаю, пока он не опомнился, – он достал из кармана ветровки наручники и позвенел ими. – Пакую, и мы его увозим. Подальше. Где мне никто не помешает выбить из него… признание. Если при упаковке начнет дергаться, Терминатор мне подсобит. Только в этом конкретном случае, ясно? На поляне, куда мы его доставим, я сам с ним побеседую, вы снова не вмешиваетесь, поняли? Если я его измордую… чтоб не было визга с вашей стороны – мол, жестокий я, беспощадный…

– Опричник? – тихо спросил Макар.

– Ты вообще из своей тачки навороченной носа не высовываешь, – отрезал Бальзаминов. – Ни в Кормакове, ни на поляне. Тебя никто нигде не видел, не слышал.

– Почему? Мне тоже интересно, – хмыкнул Макар. – И манера вашего общения с коллегой Слоновым, и тактика допроса. И потом мы с Клавдием всегда действуем на пару. И отвечаем вместе за свои деяния.

– Терминатор с одной рукой меня лишь подстрахует. Он наш бывший, сечет с полувзгляда, – бросил Бальзаминов. – А ты парень семейный. Я тебя впутывать в авантюру права не имею.

Он вытер салфеткой с «пикника» взмокшее от пота красное лицо. Расстегнул и передвинул на бок кобуру табельного пистолета под ветровкой. Выпил залпом остывший чай и сел за руль «Хонды». Смотрел отрешенно на Макара, спешно собирающего разоренный неудавшийся «пикник» в корзинку.

Кормаково оказалось типичным дачным поселком – с домами «шесть на шесть», новыми и старыми заборами, кустами боярышника вдоль узких улочек. План Бальзаминов вроде бы составил четкий. Но все сразу же пошло наперекосяк.

– Никого прежде петух наш не беспокоил! И соседи на кур моих не жаловались! Они не шастают по поселку! Они тихо сидят и несутся в курятнике.

– Вы не имеете права держать кур на участке! В уставе товарищества прописано – запрещено! Петух орет с трех утра. Спать мне не дает каждую ночь. Еще покукарекает – башку ему свинчу!

– Вы курицу мою вчера машиной своей задавили!

– Да! Она ко мне на участок проникла незаконно. А вы врете – они в курятнике не сидят! Шныряют, птичий грипп разносят!

На дачной улице кипел скандал: пара пожилых дачников – явно муж и жена – словесно пикировались с соседом – высоким мужчиной спортивного вида в футболке и дачных шортах. Участковый Бальзаминов остановился позади него. Тот, стоя спиной к дороге, поначалу в пылу спора даже не отреагировал на подъехавшую «Хонду». Макар и Клавдий, следовавшие за Бальзаминовым, сразу поняли – перед ними Слонов собственной персоной. Ругается с соседями.

– Курицу задавили! Что она вам плохого сделала? – жалобно выкрикнула соседка. – Мы с мужем на пенсии, у нас каждая копейка на счету, яйца в магазине не покупаем летом, свои клуши несутся, а петух необходим. Он производитель. А вы, Алексей Алексеевич… вы форменный живодер!