Потом он слышал за дверью ванной лишь шум воды. Макар плескался долго, чередуя ледяной и горячий душ, сидя на полу кабины под его струями. Выбрался с мокрыми волосами, с обернутым вокруг бедер полотенцем и поплелся наверх – к себе, спать. Лишь после этого Клавдий тоже отправился в свою комнату, принял душ, побрился, переоделся. Зашел в мастерскую Августы.

Заляпанный отпечатками ладошек в краске холст… Яркие пятна, абстракция.

– Новых рисунков… тех, особых, пока нет.

Клавдий, обернувшись, увидел в дверях гувернантку Веру Павловну в махровом халате. Ее все же разбудил тарарам в доме.

– Он снова сорвался? – спросила она печально.

– Он справится, – ответил Клавдий. – Он мне обещал не пить, пока мы… Нелегкая нас в ресторан занесла к одному типу за важными сведениями. Макар поддался соблазну.

– Я видела на столе в кухне коробки из «Большого», – ответила Вера Павловна. – Убрала в холодильник. Дети и Маша обрадуются пирожным. Клавдий…

– Вера Павловна, Макар справится! Штопор исключен!

– Ваша перевязь совсем истрепалась, – ответила Вера Павловна. – Я подняла ее с пола в коридоре, вы обронили. Возьмите мой платок. Раненую руку надо оберегать.

Она извлекла из кармана халата сложенный черный шелковый фуляр и отдала его Мамонтову.

Спал Клавдий недолго. В десять девочки явились в пижамах его будить. Сашхен приковылял на нетвердых ножках за ними – в рубашонке и памперсе, прямо из кроватки, юрко вывернувшись из рук горничной Маши. Лидочка, мешая русские, английские, французские слова, объявила: «Мы соскучились. А к папе Вера Павловна нас не пускает, он нездоров». Клавдий завтракал с детьми и гувернанткой в столовой, заверяя девочек – мол, к вечеру папа поправится и тоже присоединится к компании.

А Макар дрых у себя.

День выдался опять жарким, душным. Сильно парило, где-то далеко собиралась гроза. После завтрака всей компанией по традиции направились по парковой аллее к Бельскому озеру. Девочки вновь плескались на мелководье, Вера Павловна в соломенной шляпе устроилась в шезлонге в тени. А Клавдий в одних бермудах, водрузив Сашхена на плечи, сидел на песке. Одним глазом следил за купающимися девочками, а другим смотрел в мобильный, ища в Сети сведения об Анне Дрыновой, ее брате Леониде и Василисе Панайотовой – Васе Моревне.

Ничего про Леонида Дрынова не отыскал. На поиск информации о его сестрице интернет выдал ролик на RuTube – рекламу сыродавленного подсолнечного масла. Замелькали кадры – бутылка масла, льющаяся струя золотой жидкости, счастливое семейство за столом – семеро по лавкам. И – хозяйка на кухне у плиты в клетчатом фартуке, щедро сдабривающая маслом котлеты, шкварчащие на сковороде. «Аннушка уже разлила подсолнечное масло!» – возвещал бодрый голос за кадром.

Клавдий вглядывался в «хозяйку» – перед ним Анна Дрынова? На экране он видел женщину лет пятидесяти – в теле, отчаянно молодящуюся, с пышными формами, широкой крестьянской костью, круглым и невзрачным лицом, смахивающим на стертый пятак. Тусклые белесые глазки, длинный нос, уныло нависающий над губами и пухлым дряблым подбородком. Правда, на щеках улыбающейся Анны Дрыновой, рекламировавшей подсолнечное масло, мелькали ямочки. Но их изящество лишь доказывало искусственное происхождение в результате пластики – слишком уж не вязались они с деревенскими, грубыми чертами физиономии Дрыновой.

Аня-Мордоворот… Клавдий вспомнил характеристику Карамазова. Да уж… Не красавица. Она – актриса рекламы? На ролях рыхлых, не следящих за собой мамочек? Близкий сердцу обывателя экранный типаж провинциальной тетки – мол, и мы не лучше. Она – одна из нас…

Больше на Дрынову в Сети информации не было. С Василисой Панайотовой – Васей Моревной – повезло чуть больше. Интернет явил адрес и фотографии бутика дорогой женской и мужской одежды, обуви и аксессуаров в Камергерском переулке. И множество фотографий с презентаций, вечеринок и рекламных мероприятий, посвященных моде и дизайну. Правда, все снимки были групповые. Среди зрелых раздобревших гламурных дам Клавдий навскидку не смог вычислить Василису. Разглядывал снимки бутика, прикидывал – Камергерский, рядом МХТ. Салон для актеров? Театральное ателье-люкс?

Он набрал в поиске «Игорь Виноградов», и… Сеть выдала почти те же самые групповые фотографии светской хроники и папарацци. Клавдий помнил характеристику Адониса-Виноградова, данную Карамазовым: красавец, двадцатисемилетний гренадер. Но на снимках оказалось сразу несколько молодых мужчин – высоких, статных, симпатичных, вполне подходящих под описание Адониса. Придерживая за ножку резвящегося на его плечах Сашхена – тот прыгал, пытаясь поймать пролетавшую мимо бабочку-капустницу, Клавдий позвонил участковому Бальзаминову.

– Михал Михалыч, у меня к вам срочное деловое предложение, – заявил он. – Не проверить ли вам в базе по Москве, области и соседним областям сведения о пропаже без вести одновременно с Русланом и Александрой и других людей?

– Каких еще других людей? – хмыкнул майор Бальзаминов. – Темнишь, Терминатор. Детишки у вас пищат, слышу, фон голосистый.

– Игорь Виноградов, – Мамонтов назвал фамилию. – Прозвище «Адонис».

– Кто он?

– Мы пока с Макаром совсем мало о нем знаем. Но получили важные сведения о его контактах с Русланом Карасевым.