– Он ездил именно домой к матери или еще куда-то? – дотошно задавал вопросы Клавдий.

– Парень вроде сам сказал: мать проведаю… Или не он говорил, а другой наш служащий? Не помню уже! Стерлось, – поморщился Карамазов. – А разве важно?

Макар поник. Мелькнул призрак полной невиновности Розы и… вновь растворился в тумане подозрений.

– Пахал он, значит, дальше, – продолжил Карамазов. – До…

– До чего? – Макар весь обратился в слух.

– Инцидента номер раз. – Карамазов показал палец и сам подлил себе коньяка. Выпил, закусил. – В ту ночь клуб зазвездил банкет. Бесплатно просекко наливали. Этот долбаный сукин сын… у нас его Адонисом кличут, она его Адонисом называет, ну, значится, с ее легкой руки прилипла к нему кликуха. Типы, подобные ему, из данной категории сукиных сынов в «Малый» обычно не допускаются. Мы ж не «Матабор», помилуй бог! – Карамазов опустил глаза долу. – Но за этого жеребца еще раньше, в оные времена просил ее братец, а ему патроны клуба не в силах отказать, он до сих пор активно жертвует… донаты на клуб и содержание всего – от усадьбы до винного погреба. Спонсор он…

– Фамилии, имена. Кто она и ее брат? Кто жеребец Адонис? – Клавдий задавал вопросы, словно гвозди вколачивал.

– Не гони коней, коллега, я сначала ситуацию обрисую, затем перейдем к уточнению имен. – Карамазов жевал. – Второй его бабы… соперницы первой… в ту ночь в клубе не было. Впрочем, не приезжала и она, а брательник ее по обычаю ужрался до свинячьего визга. Я не знаю – он ли нанял тех отморозков или она подсуетилась, или, возможно, вторая, ее соперница пальчик приложила негласно к хулиганской той выходке у самых ворот клуба. Короче, Адониса подстерегли четверо. Я потом уже по камерам проверил – явились они со стороны кладбища. Все четверо с битами и арматурой. Может, могильщики-гробовщики? Их наняли? Все на наши камеры попало, я лично видео отсмотрел позже. Время – без четверти три ночи. Адонис только выгреб за ворота, ему парковаться внутри не разрешено. Почесал к своей тачке, а они ему наперерез. Начали его битами молотить. Один битой его тачке фару переднюю разнес вдребезги! Ругань, мат, ор, драка! На вопли и шум выскочил за ворота Руслан Карасев. Он мне позже объяснил: его на пять минут на подмену позвал привратник – отбежал по нужде с проходной. Руслан за этого Адониса и вступился. Двинул двоим в морду, у третьего биту отнял и начал их самих дубасить. Вдвоем они с Адонисом отбились. Те утекли.

– Почему ваши охранники не вмешались в драку? – поинтересовался Клавдий.

– Не вмешались. Се ля ви, – ответил Карамазов. – Отмашки сверху не поступило встревать. Инцидент не на нашей территории. А за пределами. За воротами. Сукин сын даже не член клуба «Малый». Он просто…

– Кто, Павел Федорович? – все с возрастающим нетерпением осведомился Макар.

– Ходок, – ответил Карамазов. – Сразу с двумя влиятельными бабами замутил. Сам виноват. Заказали его проучить. Кто именно? У меня не спрашивайте. Я не знаю.

– Но ваши профессиональные догадки? – продолжал допытываться Макар.

– Либо одна наняла бригаду. Либо вторая – ее соперница, – невозмутимо ответил Карамазов.

– А дальнейшее развитие инцидента? Имелось ведь продолжение истории мордобоя, – догадался Клавдий Мамонтов.

– О, имелось! С Адониса кровь ручьем текла, красивую морду ему расквасили. Руслан его подхватил, руку его себе на плечо закинул, затащил на территорию клуба – обратно, значится, к нам. Отмашки выставлять поколоченного, раненого не поступило. Не по-христиански ж! Но в помещение клуба их не пустили. Оставили в «людской». Комнате для персонала. Руслан вокруг Адониса все хлопотал. За аптечкой сбегал, раны его промыл. Тот протрезвел, очухался. И убыл в неизвестном мне направлении.

– А Руслан? – не отступал Макар.

– Карасев остался. Доработал смену – утро, день. Но, видно, Адонис к нему благодарностью проникся. На следующий вечер его тачку за воротами «Малого» камеры засекли. Правда, в клуб он не входил тогда. Руслан сам к нему выскочил. Видно, они созвонились. Пообщались. На свой выходной Руслан на его тачке куда-то отчалил.

– С Адонисом вместе? – уточнил Макар.

– Угу. Подружились они. Молодые ж оба. У молодежи быстро дружба завязывается. Правда, Адонис старше возрастом. Но Руслан за него в драке горой встал, и тот проникся. Хотя представить их корешками мне лично трудно, слишком разные. Дружба Руслана роковую роль сыграла в инциденте номер два, приключившемся после их выходного вояжа в нашем «Малом». Уже внутри.

– Самое время назвать нам фамилии-имена, – объявил Клавдий. – А то мы с Макаром вконец запутались. И просто неинтересно, когда обезличенно и все намеками. Павел Федорович, карты на стол. А то звякните по номерам работодателей, а они вам – нет, вы нас не устраиваете. Чересчур скользки, увертливы, уклончивы для роли семейного киборга.

Карамазов усмехнулся ему – ах, коллега!

– На десерт я бы откушал «Наполеон», – сообщил он.

Макару вспомнился участковый Бальзаминов – тоже сластена.

– Вы оба трезвенники? – полюбопытствовал Карамазов. – Или меня подпаиваете на пару?

Макар вместе с тортом «Наполеон» заказал еще бутылку бурбона и коньяк. Весь ужин он крепился, не пил. Но когда официант принес заказ, он налил щедро бурбона Карамазову и… наполнил свой бокал.

– Ты за рулем, – сухо напомнил ему Клавдий.

Макар выпил. Все его существо, давно алчущее алкоголя, впитало огненную воду. Он сразу плеснул себе и Карамазову еще.

– Вызовем такси, – глухо ответил он Клавдию, пряча глаза.

Карамазов наблюдал за ними с холодной усмешкой. До него дошло – с кем он имеет дело в лице Макара.

– По стопочке, по рюмочке орлы клюют, да? – Он сам налил Макару бурбона, уже намеренно игнорируя Мамонтова.

– Фамилии, имена фигурантов, – потребовал тот.

– Она – Дрынова Анна Ильинична. Братец ее, соответственно, Дрынов Леонид, – произнес Карамазов. – Аня-Мордоворот ее за глаза кличут, а братец ее Леня, или «Зовите меня просто – Ильич». Другая Василиса Панайотова – лейбл ее бренда на вывеске бутика в Камергерском «Вася Моревна».