– «Звездолет». Мы пели про космос, бредили «Звездными войнами», иными галактиками. Я сочинил несколько песен для группы: любовь, неизведанные миры, пришельцы, самопожертвование, – Виноградов-старший постепенно успокаивался в приступе ностальгии. Его заплывшие глазки-щелочки вспыхнули. – Я и сейчас продолжаю потихоньку творить. Написал, например, несколько гимнов на конкурс малых городов. Сейчас потребно духоподъемное… К сожалению, мои гимны жюри не оценило, но я не теряю надежды. Хочу издать сборник стихов. В свободное от бизнеса время, конечно. Правда, в данный момент все мои мысли о сыне. Я за него в великой тревоге. Не до сочинительства.

– Ваша дочь? – Клавдий кивнул на молчаливую девушку с яблоком, слушавшую их пререкания с крыльца и не приближавшуюся к ним. – От второго брака, да? Сводная сестра Игоря? Позовите ее, мы и ей зададим вопросы. Может, она знает больше о своем брате?

– Верушка, – Виноградов-старший сделал ударение на «у» в имени девушки. – Моя троюродная племянница. Она учится в Москве, а живет у меня. Она с Игорем не знакома, они лично не встречались.

– Но вы пять минут назад сказали – у Игоря вообще нет кроме вас родни, выходит, имеется? – хмыкнул участковый Бальзаминов.

– Они никогда не общались, – злобно отбрил его Олег Дмитриевич Виноградов.

– Игорь все равно взял вашу фамилию, несмотря на то, что вы его бросили в раннем детстве? – вежливо поинтересовался Макар. И Клавдию показалось: его друг задает вопрос неспроста, он словно примеряет Виноградова-старшего на роль…

– Он взял фамилию матери. Ксении. Она тоже Виноградова, – отец Адониса обернулся к нему, его внушительный пивной живот, обтянутый белой футболкой, заколыхался над спущенной резинкой спортивных брюк дорогой фирмы.

– Значит, мать Игоря – ваша родственница? – Макар смотрел на него.

Клавдий понял, куда он клонит.

А холеное со следами былой красоты лицо Олега Дмитриевича Виноградова вновь вспыхнуло.

– Вы все равно узнаете, если наведете справки о нас, – ответил он. – Она моя родная сестра. Старшая. Мы оба в двадцать лет не хотели ничего плохого, мы жаждали лишь любви и не думали о последствиях. Все произошло случайно, в палатке на рок-фестивале. Мы оба напились в хлам в ту ночь. Мы не помнили себя. Но Ксеня забеременела и родила Игоря. Я уехал. В жизни потом нахлебался досыта порицаний от всех. Отцовство не принесло мне счастья. Напротив, я заработал дикую психологическую травму на всю жизнь после той нашей ночки с сеструхой… Она меня, дурака пьяного, совратила. Я бы сам не посмел. Когда после двадцати двух лет разлуки мой сын явился ко мне знакомиться, я ему пытался объяснить. Но он меня все равно винил. И он не любил меня. А сейчас я готов ради него на все – лишь бы полиция его нашла и… Пусть не вернула домой… хотя бы сообщила мне: ваш сын жив и здоров. Просто не желает с вами общаться.

В машине, когда они покидали Полынь, а Виноградов-старший запирал за ними ворота, Клавдий объявил:

– Мифы – поразительная вещь.

Участковый Бальзаминов лишь усмехнулся криво по обыкновению и буркнул:

– Редчайший сукин сын. Озаботился теперь! Надо же! Какое, любопытно мне, наследство оставил его Игорек, кроме «бумера»-миллениала? Севрюгина вон полдома оставила мамаше, пропав… Руслан полквартиры в хрущобе Розе, а Игорек?

– Покажите нам, пожалуйста, его фотографию, – попросил Макар. – Мы с Клавдием наблюдали отца, но до сих пор не видели сына. Кого, собственно, ищем.

Бальзаминов открыл в мобильном снимки Игоря Виноградова. Наверняка их предоставил при подаче заявления его отец, либо сами оперативники отыскали их в интернете, в его аккаунте соцсети с подачи того же родителя.

Статный златокудрый блондин с медальными чертами лица и греческим носом, великолепными темными глазами. Высокий, стройный, накачанный и хрупкий одновременно. Их сходство с Виноградовым-старшим бросалось в глаза. Но Адонис привлекательностью превзошел Кинира.

– Ясно, отчего тетки из «Малого» от него обалдели, взревновали, – хмыкнул Клавдий.

– Яблочко от яблони, – кивнул участковый Бальзаминов. – Мамаша – сестрица папаши тоже не устояла, дала ему прямо на рок-фестивале без оглядки. А потом бензопилой себя жизни хотела лишить. Типичный неудавшийся суицид, исходя из их жизненного расклада. Может, отец сына угробил тоже из ревности, если Игорек шары подкатил к его девчонке… она ж его сожительница, ежу ясно… Пупок голый наружу. И как она на него пялилась, а он на нее. Гнездо кровосмесителей! Пришиб Олег Дмитриевич сынка, а заодно вместе с ним и тех наших двоих бедолаг. Если они свидетелями оказались. Чем версия моя плоха, а?

Клавдий ему не ответил. И Макар промолчал.

– Игорь исчез после вечеринки в клубе, – убежденно заявил Клавдий. – Отец его хватился только через полтора месяца. Они все трое пропали после двадцатого мая. Вопрос – вместе или нет?

Они возвращались из Полыни в Скоробогатово. Покинув дом Кинира, участковый Бальзаминов направил запрос о выдаче его сыну загранпаспорта, памятуя про Турцию. Они подъезжали к поселку, когда по электронке прислали ответ на запрос: на пятнадцатое июня Виноградову назначили выдачу по его заявлению нового биометрического паспорта. Но он не явился за ним и не получил его до настоящего времени.