– Поточней ты сказать не можешь?
– ласково спросил я.
– Я что-то недопонимаю.

– Учиться хорошенько у хороших людей нужно было, тогда понимал бы, огрызнулся скоморох.

– Не получилось, - вздохнул я.
– Не у тех учился. Тебя в нужный момент рядом не оказалось.

– Ты знаешь чего?
– начал злиться Яшка, поняв, что его разыгрывают. Ты говори толком, что сказать желаешь.

– Сиди ты смирно, - пробасил Медведь.
– Мне без разницы, кто такой на самом деле Иван - Болотный Царевич и кто такая Марья - Лесная Царевна. Мне важно завет выполнить, а мы на пустые разговоры время тратим. Я сколько лет в трактире просидел, ждал, когда все соберутся. Теперь я готов не то, что с Оборотнем идти на поиски, я за Ларцом с самим Чёртом козлоногим в обнимку пойду! Слово даю!

В подтверждение он грохнул кулаком по столу, да так сильно, что у дубового стола ножки, как спички подломились. И в тот же момент из-под меня выпрыгнула скамейка, взбрыкнула в воздухе деревянными ножками, как копытами, омерзительно рассмеялась и проскрипела:

– Уррра! Слово дадено! Слово дадено!

Мы растерянно смотрели, как перед Медведем закрутилось веретено, которое, когда остановило мелькающее кружение, оказалось печально знакомым мне существом, похожим на варежку, с шерстяным лицом, длинным носом и ушами с огромными, хлопающими по плечам мочками.

Существо осмотрело нас быстрыми маленькими, красными, как угольки, злыми глазками и вспрыгнуло на колени к растерянному Медведю, обняв его за могучую шею тоненькой лапой с длинными пальцами, на которых загибались громадные когти.

– Ты что, сдурело, что ли?!
– закричал пришедший в себя от такой дерзости Медведь, сбросив с колен нахальное существо.

Существо, не ожидавшее грубого обращения, полетело вверх тормашками в угол, задрав копыта.

– Анчутка беспятый! Анчутка беспятый!
– закричал скоморох Яшка, показывая на эти копытца.

Так вот что, оказывается, означало, когда бабушка, рассердившись, называла меня "анчуткой беспятым". Это она меня чёртом называла! У чёрта же копыта, значит, пяток у него быть не может!

– Ну и что, что беспятый?
– поднимаясь с пола фыркнул Чёрт. Пааадумаииишь! Зато с копытцами!

И хвастливо пристукнул по утоптанному полу копытцами.

– Ты чего это сюда припёрся, козлоногий?!
– полез к нему через стол Черномор, но от волнения наступил сам себе на бороду и упал, выронив из рук палицу.

Пока же Вепрь вынимал его из-под стола, пока доставали палицу, Чёрт не исчез испуганно, как от него ожидали, а решительно подошёл к Медведю и, встав напротив него, нагло и вызывающе заявил:

– Ты Чёрта звал? Звал! Ты слово дал, что на поиски Сокровищ с Чёртом в обнимку пойдёшь? Дал! Все слышали! Все свидетели!

– Это он выразился так неудачно, - попытался вступиться я.

Чёрт сердито повернулся в мою сторону и тут же расплылся улыбкой до самых ушей, так, что одно ухо даже в уголок рта у него попало.

– Это кто же это со мной разговаривает?
– сладко спросил он.
– Это крестник мой разговаривает! Да какой красавец! А что это ты не полный Козел?

– Дал бы я тебе!
– пригрозил я своему обидчику.

– И много дал бы?!
– нагло улыбаясь протянул ко мне лапу Чёрт. Давай! Я люблю, когда мне что-то дают!

Я схватил его за шерстяную лапу, собираясь вышвырнуть вон, на улицу, но тут же отпустил, затряс рукой в воздухе, зашипев от боли, руку мою словно кипятком ошпарило.

– Что же ты ничего мне не даёшь?
– удивленно посмотрел Черт на свою руку, ладонь которой покраснела, как спираль электроплитки.
– Всегда так, обещают что-то дать, а как до дела, так в кусты.

Огорченно почесал едва заметные рожки, упрятанные в густой шерсти на голове, и переспросил:

– Так как же так неудачно выразился Медведь?

– Он не звал тебя, это он фигурально выразился, - тряся в воздухе обожжённой ладошкой, проворчал я.

Чёрт неожиданно завертелся волчком и исчез, но через секунду опять появился, тяжело отдуваясь.

– Ты знаешь что?
– с трудом переведя дыхание, сердито стрельнул он в меня глазками, как двумя угольками из печки выстрелил.
– Ты при мне больше таких слов не смей говорить! Понял?

– Каких слов?
– притворно удивился я, на самом деле сразу сообразив, что не нравится Чёрту.
– Это фигу...

– Вот про фиги сколько угодно можешь говорить, - перебил меня Чёрт. А слова заковыристые больше при мне не говори.

– Это почему же? Кто мне запретить может?
– живо поинтересовался я. Я столько слов таких знаю! Хочешь, скажу несколько?