И мы с ней совершенно одни.

Не только в трактире, но и во всём мире...

Глава четвёртая

Чай вприсядку

Вернулся хозяин и бережно поставил на стойку большущий, размером с ведро, чайник и кружку. Следом за чайником торжественно грохнул передо мной громадную миску, полную... костей!

– Я же просил подать мне то же самое, что и Буян ел!
– возмутился я.

– Вот я тебе то же самое и принёс, - ответил Черномор.
– Этот лодырь и забияка Буян за хорошей шишкой ленится наклониться, приносит гнилушки, пустышки, едва на кости хватает.

Он понимающе посмотрел на меня и спросил, пожалев.

– Ну что, поменять? Принести другое?

Я сглотнул и молча кивнул. Черномор взял миску с костями и удалился, на этот раз даже не спрашивая, что мне угодно. Вернулся он быстро, и не с пустыми руками, а с миской горячих пирогов с грибами, накрытых чистенькой холстинкой, чтобы не остывали.

Я с жадностью впился зубами в горячий пирог, едва не заплакав от переполнившего меня счастья.

– Ещё что-то будет желательно? Или что-то нежелательно будет? осведомился заботливый Черномор.

– Заночевать бы мне где-то до утра нужно, - со слабой надеждой спросил я, со стыдом вспоминая присказку про солдата, который водицы просил. Дай, говорил этот солдат, хозяюшка, водицы испить, а то так есть хочется, что переночевать негде.
– Я заночую, а утром сразу пойду, мне ребят отыскать нужно, - поспешил добавить я.

– С ребятами тебе, мил друг, придётся погодить, у тебя здесь кое-какие дела найдутся. А заночевать, можно и заночевать, - легко согласился гостеприимный Черномор.
– Только чем платить будешь?

– Деньгами, конечно, - разобравшись в местных денежных отношениях, ответил я, не задумываясь.

– Тогда не то, что ночевать, всю жизнь жить тут можешь!
– восторженно воскликнул вдохновлённый моим сообщением хозяин.

Я с облегчением вздохнул и взялся за чайник.

– Закуска не потребуется?
– придвинулся ко мне лысый мужичонка, подмигивая, и заботливо протягивая мне большой мухомор.

– Я чай не закусываю, - ответил я.
– И потом у меня горячие пироги есть.

Мужичонка с сожалением вздохнул и отодвинулся, сглотнув слюну.

Я наклонил чайник, целясь носиком в кружку, и из него, вместо горячего чая, к моему удивлению, потекла мутная жидкость. Я растерянно остановился, осторожно взял в руки кружку и понюхал её. Резко пахло сивухой.

– Это не чай, это же бражка!
– догадался я.

– Нет у нас никакой бражки!
– поспешил вмешаться Черномор, старательно подмигивая мне и испуганно глядя на мужичка, сидевшего возле перевёрнутой кверху дном кружечки.
– У нас есть только чай вприсядку.

– Какой же это чай вприсядку, если это самая настоящая бражка! Да и не бывает такого чая - вприсядку, - возмутился я.

– Ты выдуй чайник разом, пойдёшь плясать, узнаешь, какой он бывает чай вприсядку, - хитро подмигнул мне лысый с мухоморами.

– А ну, дай я попробую!
– раздался голос у меня за спиной, оттуда протянулась лапища и сграбастала кружку.

Я только и успел проводить взглядом содержимое кружки в заросший рыжей бородищей рот. Это был, конечно же, незаметно вернувшийся в избу Буян.

Я удивлённо посмотрел на него, пытаясь найти следы рукопашной, оставленные двумя братьями-гигантами на его лице, но ничего не обнаружил. Более того, с не меньшим удивлением я услышал за стеной шум продолжающейся яростной битвы.

– А где твой мешок?
– спросил я, догадавшись, что он схитрил, сняв мешок, и заставив честных, но доверчивых и наивных братьев в кромешной темноте волтузить друг друга.

– Я что, дурной, что ли, с мешком на голове биться?
– удивился Буян, ставя на место пустую кружку и вытирая рыжие усы.

– Смотри, братья вернутся, поймут, что ты их надул, заставил друг друга лупить, так тебе наподдадут, - покачал я головой.

– Не, не смогут, - весело подмигнул рыжий.

– Это почему же так?
– искренне удивился я его нахальной уверенности в своей безнаказанности.

– Устанут, - хитро улыбнулся Буян.
– Серьёзно бьются.

Я прислушался и согласился с ним, что бьются братья серьёзно. Потом налёг на пироги, запивая их бражкой, делая мелкие глотки и стараясь не увлекаться.

Но все же не рассчитал и увлёкся...

Вскоре я сидел в обнимку с лысым мужичком, он пихал мне в рот мухомор, который я попробовал, потому что мужичок нашел веские аргументы, чтобы уговорить меня совершить этот подвиг.

Он спросил в упор.

– Ты любишь Великого Русского писателя Бунина?