— Меня только что осенило… Ради Виен я скажу тебе свои догадки: кажется, я знаю, кто поднял всех мёртвых и пустил эту таинственную болезнь по живым! Это Малони.

— Что?! — Лит не мог поверить своим ушам.

В это мгновение издалека снова донеслись приглушённые крики болтунов.

День четырнадцатый.

Ночь.

Долина Лотосов, город Чаган.

На крыши затихшего города легла ночь, вспугнув серые сумерки. Тяжёлая, бархатная, она смотрела на Северные горы тысячами тысяч холодных звёзд. Блеск её глаз отражали снежные шапки на их вершинах и мутные воды Белой реки: именно за это чаганцы и назвали её Белой. Каждую безоблачную ночь люди любили любоваться отражением звёзд, загадывая желания. Самые смелые делали это даже сейчас: девушка и юноша, обнявшись, стояли на каменном мосту и глядели на реку. Лотосы с лепестками белее первого снега покачивались на мутноватой воде. Вытянутые тени скользили по дну, то дёргая растения за стебли, то зарываясь в ил.

Цветочная улица, Жасминовый дворик, жилище Виен.

Где-то на улице раздавались приглушённые голоса. Несмотря на инстинктивный страх неизвестности и на болтунов, которые в любое мгновение могут прорваться через забор, некоторые чаганцы считали, что ночь — самое лучше время для того, чтобы заниматься разбоем. «Что тысячу лет назад, что сейчас…. Чаганцы не меняются. Как они тогда хотели быстрой и лёгкой наживы, так и сейчас…» — подумал Эган, прислушиваясь к голосам.

Глава города шагнул вперёд. Дракон взглянул на него и подумал: «Я знаю, кто такой Тэ, но я пока умолчу об этом. Надо остановить болезнь, чтобы драконам вообще было с кем мириться. А единичные убийства меня мало интересуют. Мой враг — Малони, а не этот вшивый Тэ!».

Эган подошёл к столу, быстро нашёл среди черновиков огниво и треснул кресалом о кремень, но высечь искру у него не получилось. Дракон попытался ещё раз, потом ещё раз. Искры не было. Лит забрал огниво из его ледяных рук и точным, выверенным движением высек искру. Свеча, стоявшая на столе, вспламенилась, осветив бледные лица мужчин.

— Что ты хочешь от Виен? — спросил Лит, одним ухом прислушиваясь к голосам.

— Уговорить её пойти со мной в подземелья. Показать её драконам. Доказать, что люди могут быть добрыми и сильными, а не злобными и слабыми, прячась за спинами драконов, — ответил Эган.

Его голос звучал глухо и твёрдо: сейчас этот дракон внушал уверенность, а не желание пожалеть. Но Лит предпочитал следить за языком тела: руки Эгана были расслаблены, а ступни направлены в сторону главы, что означало только одно — ящер говорил искренне. Но сыщику и этого оказалось мало: он скользнул взглядом по чертам его лица. У человеческого облика этого дракона нос был с горбинкой, что говорило о его внутреннем стремлении управлять другими. Лит обратил внимание и на глубокую вертикальную складку между бровей: глава знал о том, что это означало неукротимость… Сэнда, конечно, в очередной раз высмеял бы Лита, но главу ещё его родители научили простой до безобразия истине: что внутри — то и снаружи.

— Я хочу объединить наши народы, — добавил Эган. — Научить их воле и самостоятельной жизни. Чтобы они больше не боялись седых волос и смерти. Я хочу вывести мой народ на поверхность, к солнцу! Мы слишком долго сидели в темноте из-за вас, людей! У всех есть шанс. У драконов он тоже должен быть.

Лит вздрогнул, вспомнив то, что рассказал Сэнда о голубоглазом мальчишке…

«Я всего лишь хотел посмотреть на людей… Хотел убедиться, правду ли говорит наш глава…» — пробормотал мальчишка, утирая сопли рукавом.

— Это вы убили моего предка! — возразил Лит.

— Где ты это прочитал?! — возмутился Эган, сжав кулаки. — Это твой прарапрапра… дедушка пожелал убить законного наследника рода Чаритонов?! Драконы были вынуждены выполнить его желание! И… И… Тем драконом, оторвавшим голову наследника, был я… Это я виноват в том, что сын Малони погиб на этой бойне! Я хочу исправить свою ошибку.

Эган разжал кулаки и прикрыл глаза, а ошарашенный Лит аж перестал дышать, вспоминая обрывки записей из книги рода Чаритонов. Всё было именно так, как сказал Эган. Только там не было имени того человека, кто приказал убить наследника, пожелав, чтобы во главе Павильона встал его сын. Там было написано другое: «Законного наследника рода Чаритонов убил дракон с чёрной чешуёй. Норит Чаритон, родной дядя юноши, скорбел очень долго. Его сын, Карим Чаритон, долго отказывался встать во главе Павильона. Наконец он согласился».

Лит подумал, холодея: «Получается, мой род тянется от убийцы?!».

— Сыщик! Твой предок Норит Чаритон был убийцей, — сказал Эган, словно прочитав его мысли. — Но виноваты в этом, конечно же, драконы, которых Норит и попросил избавить от юноши! Вот только мы, будучи существами подневольными, которые не могут жить без людей, не боятся признавать свои ошибки! А вот люди никогда не признаются! Даже если можно было бы воскресить Норита Чаритона, который попросил меня убить своего собственного племянника, чтобы поставить во главе угла своего сынка, разве он признался бы, что ошибался? Нет. Он повторил бы то же самое.