Шрифт:
Алтан, пунцовый от злости, выбросил очередной черновик, встал из-за стола и воскликнул:
— Это ужасно… Я — бездарность!
Он начал мерить комнату шагами. Его собственная серая тень беспокойно маячила позади. В это мгновение издалека донеслись приглушённые крики. Но актёр был так глубоко погружён в раздумья, что не обратил на это ни малейшего внимания. Он продолжал метаться по комнате, словно разъярённый зверь по клетке. Внезапно Алтан замер, хлопнул себя по лбу и громко воскликнул:
— Ах, костюмы! Под ними же ещё мой плащ и эти тряпки! Надо забрать… Совсем про это забыл!
Он ушёл в другую комнату, быстро переоделся и вышел из дома. Но, остановившись посреди двора, где стояли клетки с пушистыми кроликами, мужчина подумал: «Я так расстроен… Выгляжу отвратительно… Нельзя, чтобы меня в таком состоянии увидели мои поклонники! Пойду на площадь через Цветочную улицу. Навряд ли меня кто-то узнает. Бедняки далеки от искусства…».
Вернувшись в дом, актёр накинул на себя чёрный плащ и ушёл, закрыв за собой врата.
Цветочная улица, дворик Синих Колокольчиков.*
Ран Борг поставил две коробки на скамью, сел сам и принялся приглаживать усы, переводя взгляд то на деревья, то на крыши домов, то на землю. Через пару мгновений к мужчине, шурша синими одеждами, подошла хрупкая зрелая женщина. На её шее висел медальон в виде стрекозы. В руках она держала веер. Женщина окликнула мужчину:
— Господин лекарь!
Лекарь опустил руку, поднялся по скамьи и произнёс:
— Госпожа Рит! Доброго здравия!
— Вы хотели меня видеть, лекарь?
Из-за женщины выглянула маленькая девчушка в такой же синей рубахе.
— Да, да! — кивнул лекарь, отворачиваясь. — Я принёс малышам кое-что!
Он открыл одну коробку дрожащими руками и достал игрушечного соловья. Женщина ахнула. Девчушка улыбнулась и протянула ручонку. Лекарь вложил гладкого деревянного соловья в детскую ладонь. Ребёнок засмеялся и начал обсасывать птичку. Мужчина закрыл коробку, спрятав идеально расставленных соловьёв от солнечных лучей, и отдал её женщине.
— Наш сиротский приют благодарен вам за вашу доброту! — тепло улыбнулась женщина. — Эти прекрасные соловьи напоминают мне о весне… Они помогут всем нам пережить зиму!
— Знаете ли вы о других приютах? — тихо произнёс лекарь, смотря себе под ноги. — Я хотел бы отдать детишкам ещё одну коробку игрушек.
— Да, ниже по улице! Госпожа Тин Дану держит приют в своём собственном доме. Дворик Цветущих Яблонь, это рядом с двориком Жёлтых Тюльпанов. О, здравствуйте, Алтан Янгэ!
Ран обернулся. Актёр остановился, слегка поклонился и пошёл дальше. Девочка вдруг обняла лекаря за ногу. Мужчина потрепал малышку по кудрявым волосам.
— Я просто люблю детей, — улыбнулся Ран и грустно добавил, закрыв уши ребёнку: — У меня нет своих.
Его руки всё ещё дрожали.
— Мне жаль, — ответила женщина, — вы слишком много своего времени отдавали Чагану, излечивая больных. Теперь же, когда людей осталось мало, вы отдаёте его на поиски лекарства для болтунов…
Лекарь слабо улыбнулся.
«Я не успел найти любимую женщину. Но зато скольких я вылечил! До сих пор помню одного мальчишку. Я вытащил его с того света: он был отравлен ядом цикуты и умирал… Как же давно это было!» — подумал он, почувствовав, как в груди теплеет.
Издалека донеслись приглушённые крики. Прокаркал ворон. Сорвавшись с ветки, он улетел. На крыши домов посыпались красные листья. Женщина прикрыла рот ладошкой и покачала головой. Лекарь убрал руки с детских ушей и произнёс:
— Иди, дитя, к госпоже Рит!
Девчушка отпустила его ногу и вцепилась в женскую юбку. Мужчина поклонился. Женщина ответила тем же. Девчушка громко чихнула. Лекарь вздрогнул.
Маленький Ран чихнул. Мать, спящая сидя на кресле, подскочила, посмотрела на него мутноватым взглядом и злобно прошипела:
— Чтоб ты сдох…
Ран забился в угол, вцепившись в концы красного шарфа.
— Почему ты не можешь просто молчать! Почему?!
В это мгновение в дверь постучали, и в комнату вошла пожилая подслеповатая женщина в синих одеждах. Матушка изменилась в лице, всплеснула руками, поправила свои одежды, такие же синие, улыбнулась и воскликнула:
— О! Тётушка, а мы с сыночком тебя уже заждались!