— Меня шитьё успокаивает, — говорил отец, вышивая маленькое аккуратное платьице.

— Мне стыдно, — бурчал маленький Лит, слизывая капельку крови с пальца, который только что был проткнут иглой. — Девчачье занятие.

— Кукольник — это просто ремесло, занятие, — возразил отец. — Кукольниками могут быть и женщины, и мужчины. Меня шить тоже научил мой отец. И я благодарен ему! Сколько дел я раскрыл с помощью кукол… С помощью кукольных тел! Сыщик-кукольник! Где ты найдешь такого человека?

— Всё равно не понимаю…

— Учись, учись! — рассмеялся отец. — Лишние умения ещё никому не повредили! Ты продолжишь моё дело. Зато потом как дочерей своих будешь радовать!

Нитка закончилась. Лит отложил иглу и порылся в коробке, но ниток нужного цвета не нашёл. Вздохнув, он спрятал куколку в карман и покинул комнату. Гиена тихонько хихикнула из угла, но пойти следом за хозяином не осмелилась.

Рынок, кукольная лавка.

Рынок шумел, насколько это было возможно в нынешних условиях. Лавочники пыжились и стреляли глазами в каждого проходящего мимо, проводники бродили между лавками и обещали «острые ощущения». Охотники уже продавали драконов, которые были ещё даже не пойманы. Девушки из Дома Лилий улыбались, обнажая ключицы и демонстрируя тонкие запястья.

Каждую осень, в период празднования Красных Листьев, в Чаган съезжалось много людей: они любовались великолепным листопадом, цветением пурпурных крокусов, дышали свежим горным воздухом и гуляли по красивым улицам. И, конечно же, исследовали пустующий, полуразрушенный подземный город, загадывали желания Полуночному, а заодно пытались поймать дракона.

Следующий такой же «жаркий период» наступал, когда выпадал первый снег: людям нравилось смотреть, как он долго-долго кружится в воздухе и ложится на белейшие лепестки лотосов: только в Долине Лотосов они цвели круглый год.

Весной традиционно слетались торговцы — за шафраном и за свежим горным чаем, о котором давно шла молва. Летом же приезжали просто отдыхать, наслаждаться природой, смотреть выступления актёров, танцоров и фокусников.

Город Чаган всегда процветал. Особенно ширилась подпольная торговля драконами. Но все главы из рода Чаритон, издавна правившие здесь, были не против: все чаганцы не любили драконов, побаивались их и стремились заработать на них. Но год назад, когда внезапно люди, живые и мёртвые, стали болтунами, всё изменилось.

На первый снегопад никто не приехал. Весной, за свежим чаем и шафраном, тоже никто не приехал. Даже летом — ради спектаклей и прогулок под Луной, которая висела так низко, никто не приехал. Жители соседних городов осмелели только к осени, а чаганцы быстро смекнули, как на них можно заработать. Так что молва о «богатеньких искателях приключений, снова приехавших в Чаган», разлетелась быстро. Раз приехали — значит, при деньгах. А следовательно, будут покупать товары, просить показать все «прелести» города, особенно Южный, Западный и Северный округа, а заодно желать купить дракона. А раз у чаганцев будут деньги — значит, они заплатят налоги Павильону. У горожан появилась надежда. Их глаза заблестели — глава, бродивший по рынку, ясно это видел и тихонько радовался за своих людей.

Лит подошёл к одной лавке, взялся за липкую ручку и открыл дверь. Запахло ягодами. Зазвенели колокольчики. Лавочник, услышав звук, выскочил из-под высокого стола. Глава зашёл внутрь и мрачно посмотрел на свои пальцы: они были испачканы маслом шелковицы. Вздохнув, Лит другой рукой достал из кармана куколку и сравнил цвет ниток, которым были вышиты её глаза, с лежащими на прилавке клубочками. Одних только белых оттенков было несколько: один — потемнее, другой — посветлее. Спрятав куколку в карман, глава взял белый клубок с нитками, убрал его карман и положил деньги перед торговцем. Он поклонился так, что едва не упал. Лит слабо улыбнулся и произнёс:

— Дайте полотенце.

Лавочник засуетился и подал главе белейшее чистейшее полотенце, явно накануне тщательно отстиранное. Лит вытер пальцы, попрощался с торговцем и вышел из лавки. Дойдя до конца рынка, глава поднялся по улице Танцующих Грешников, спустился по ней же к набережной Белой реки, прошёлся по улице Мокрых Лепестков и завернул на Цветочную: здесь жили бедняки. За ней, чуть ниже, была Туманная улица.

Лит брёл, с любопытством глядя по сторонам: он редко бывал в этой части города. Сегодня здесь было много людей. Они разрубили топором врата одного дворика и вытаскивали вещи из дома. Лит остановился и, прислушиваясь, пытался понять, требуется ли его вмешательство.

— Этот негодяй Турс! — крикнула одна женщина.

— Поделом ему! — вторил ей мужчина из дома.

— Обворовал всю Цветочную улицу, лишь бы на выпивку наскрести! — возмутилась вторая женщина.

— Обворовал бедняков! — крикнул другой мужчина, вытаскивая какую-то коробку из дома.

Выслушав всё это, Лит пошёл дальше, размышляя: «Воруют у вора. У мёртвого вора. Вот ведь как бывает… Иногда живые хуже мёртвых. Но пока с этим ничего не поделаешь…».