Он сидит на краю постели, тяжело опустив локти на колени и сцепив пальцы в замок до побелевших костяшек. Поднимает на меня глаза мучительно медленно, почти не шевелясь. И я понимаю – да. Болит. Господи, надо его поскорее вытащить как-то на свежий воздух! Чтобы его болезненно-бледной кожи снова коснулись лучи солнца. Иначе как бы сильно я ни любила, сколько бы ночей ни обнимала, как бы жарко ни целовала, он погибнет здесь рано или поздно.

– Ты. Не должна. Никуда ходить, - через стиснутые зубы цедит Бастиан. И я вздрагиваю.

– Что ты такое говоришь? Почему?..

Он закрывает глаза на мгновение. Сильнее сжимает переплетённые в замок пальцы. Мне кажется, я слышу скрип зубов.

– Потому что… если ты скажешь ему, что была здесь… он запретит тебе приходить. Возможно, переведёт меня ещё куда-нибудь… Метров на десять глубже… или сразу в гроб… чтоб мы никогда больше не увиделись.

Я вскакиваю.

– Мой брат, конечно, не подарок! И я ему никогда не прощу, что он был так жесток с тобой. Но не зверь же он, в конце концов! Надо попытаться! Я уверена, есть шанс, что он прислушается ко мне, если скажу… как сильно я тебя люблю.

Бастиан дёргается, как будто от удара.

Сжимает голову руками.

– Мэг… нет. Если есть хотя бы тысячный шанс того, что нас разлучат… я не променяю ночи здесь, с тобой, даже на девятьсот девяносто девять шансов получить свободу.

Он почти рычит, выталкивая из себя это признание.

Оно бьёт мне прямо в сердце.

Ноги мёрзнут на ледяном каменном полу, и я зябко поджимаю пальцы. Кусаю губы. На глазах уже пелена от слёз, лицо Бастиана расплывается. И мне хочется подобрать хоть какие-то слова, чтобы ответить… но я уже слышу далёкие грузные шаги. Словно поступь палача. Этот звук отсекает нас друг от друга, как части единого тела ударом топора на плахе.

– Иди… Мэг.

– Но твоя голова!..

– Всё… хорошо, малышка. Иди. Я держусь. Пока ещё… держусь.

Мне требуется вся моя сила воли, чтобы заставить себя переместиться из тюремной камеры. Делаю это, только когда в замочной скважине уже начинают звенеть ключи.

Меня трясёт ознобом. Обхватываю руками плечи. Я забыла закрыть окно, и в моей комнате сейчас намного холоднее, чем в подземельях.

Нет. Я не оставлю этого так просто.

Я тебя вытащу. Чего бы мне это ни стоило.

Осталось решить, как именно.

Мой мозг лихорадочно просчитывал варианты. Ах, как жаль, что моя дурацкая магия устроена таким образом, что переносит лишь меня одну! Насколько всё упростилось бы, будь иначе.

Но имеем, что имеем.

Обезвредить стражников и взломать ту кучу дверей, что понапихана в каменном лабиринте между камерой Бастиана и внешним миром?

Исключено. Я с таким не справлюсь.

Да и потом. Ну сбежим мы с ним. И что дальше – скрываться всю жизнь? Чтобы он продолжал существование всеми гонимого и преследуемого узника? Самого известного преступника королевства? Оглядываться постоянно и никогда-никогда не вздохнуть полной грудью? Не такой свободы для него я хотела!

Остаётся тот вариант, о котором запретил мне даже думать Бастиан. И то, чего он боится, вполне вероятный исход, если так посудить. Дункан у меня хороший. Но если уж во что-то упрётся, бывает совершенно невыносимым ослом. А уж на теме неукоснительного соблюдения королевских приказов у него прямо пунктик. Если он узнает, что я его ослушалась… пожалуй, и правда может запретить нам с Бастианом видеться. Например, поставит ему стражу круглосуточную. Или прикажет перевести Бастиана в место, о котором я даже догадываться не буду. А значит, не смогу туда переместиться. Ведь для «прыжка» мне надо представлять место назначения, или хотя бы направление движения.

Есть ещё одна проблема, которая меня тревожила до сих пор не на шутку. Нападения на меня того странного потустороннего зла в Саутвинге и гибель людей. Я так и не сказала об этом брату.

С одной стороны, теперь нападения прекратились. Значит, опасность позади?

С другой стороны, безответственно утаивать такую важную информацию. Всё-таки Дункан как король должен знать. Обязательно наберусь смелости, и об этом тоже ему расскажу. Позже. Пожалуй, сразу слишком много новостей может окончательно снести ему башню в патологическом желании меня защитить. Ещё, чего доброго, запрёт.

Конечно, физически удержать меня у него не получится, пока со мной моя магия перемещения. Но я слышала, когда-то подобная сила уже проявлялась у одной из наших пра-пра-прабабок. И ревнивый супруг тогда как-то решил эту проблему. А мне очень-преочень не хочется узнавать, каким именно способом.

Итого. В сухом остатке.

Бастиана должны официально помиловать. Но поскольку к Дункану на кривой козе не подъедешь, я обязана подготовить какие-то убойные аргументы, которым он не сможет противостоять.