Она вся дрожит в моих руках, и как будто сама не верит своей смелости – как крохотная пичужка, что села на огромного льва. Вот только если лев всё это время пытался держать себя в руках, чтоб не сожрать свою птичку одним укусом, это не значит, что куда-то пропали его голодные инстинкты.

Ты, кажется, ждёшь, что я сейчас стану с тобой спорить и доказывать, что твой план – полная ерунда? Вон какие глазёнки настороженные.

Но я тебя удивлю.

Мне очень нравится твой план.

Очень нравится.

Правда, в своих мечтах ты оказалась намного смелее меня. В моих это ни разу не простиралось дальше того момента, как я вхожу в твоё нежное, податливое, ждущее меня тело – и наконец-то делаю полностью, абсолютно своей.

Ты пошла дальше – ты сделала эту мечту идеальной.

Я не уверен, что ты сама понимаешь, насколько твой план освобождения безумен и трудно осуществим. Я не представляю, чтобы где-то во всех бесчисленных вариантах Мироздания был мир, в котором ты и я могли бы быть просто счастливы – обычным тихим семейным счастьем, где бы нас с тобой оставили в покое. Ты знаешь только половину всей беды. Ты не ведаешь ничего о Темноте – и поверь, этот капкан, чьи створки вот-вот окончательно сомкнутся на моём горле, намного страшнее того, что когда-либо был в состоянии придумать твой брат.

Но я промолчу о Темноте и в этот раз. А ведь она едва не убила меня прошлой ночью, когда я посмел рушить её планы, когда просил тебя не ходить к брату. Добровольно променял шанс освободиться на вечное заточение – лишь бы тебя не потерять.

Тьма била наотмашь, резала меня на куски, ярилась и кричала мне прямо в мозг, что едва сдерживается, чтобы не убить, что пощадила меня только потому, что слишком много сил вложила в такого безмозглого идиота, как я, и теперь ей жалко результата своих трудов. А потом весь день разрывала мне голову изнутри медленной пыткой, мстя за строптивость.

Как я могу сказать тебе о Тьме внутри меня?

Не сейчас, когда ты смотришь на меня такими ждущими глазами.

Такими любящими глазами.

Я подарю тебе эту иллюзию того, что у нас с тобой может быть счастливый финал.

Моя нежданная.

Моя невероятная.

Моя невеста. Которой вряд ли суждено когда-нибудь стать женой.

Жизнь моя, страсть моя – Мэг.

Молча и без лишних слов хватаю мою девочку. Встаю вместе с ней, прижимая к себе. Несу её ровно два коротких шага. И укладываю на тощий матрас. Мимолётный испуг в огромных тёмных глазах сменяется смущением и… любопытством.

Если бы моя жизнь сложилась по-другому, я бросил бы Империю к твоим ногам.

Ты достойна королевской перины, усыпанной белыми лепестками роз в нашу первую брачную ночь. Ты достойна была разделить со мной корону. Но разделишь только тюремную камеру и страсть осуждённого на медленную казнь.

Жизнь моя, страсть моя – Мэг.

Ты сказала, что любишь. Вот так просто и откровенно, призналась мне первой.

И смотришь сейчас с таким обожанием в глазах, что мне становится страшно. Достоин ли я такой любви? Я ведь вовсе не благородный рыцарь, идеал такой принцессы, как ты. Благородный рыцарь не соблазнял бы тебя методично ночь за ночью – так, чтобы ты, наконец, перестала бояться и прятаться от меня сейчас, когда я медленно тебя раздеваю.

Наверное, благородный рыцарь не стал бы и делать тебе ребенка. Но этот сорт благородства уже выше моих сил.

А ведь я никогда не задумывался даже о таком.

Но в момент, когда слова о ребёнке сорвались с твоих губ, понял, что хочу этого тоже. Больше всего – больше свободы, больше жизни.

Я хочу, чтобы с тобой осталась часть меня, когда меня не станет. А я боюсь, что это случится уже очень скоро.

Я хочу, чтобы моя жизнь продолжалась через него – через его глаза, через его память, в которой я буду жить, презрев смерть. Чтобы когда-нибудь наш дальний потомок совершал безумства, с гордостью заявляя, что ведёт свой род от «того самого» сумасшедшего Короля-без-Короны. Который хотел слишком многого от своей жизни. Поставил на кон всё. И проиграл.

Но перед этим познал все радости мира.

Я раздеваю тебя в этот раз полностью. И покрываю поцелуями с головы до ног. Ты по привычке ещё пытаешься противиться самым смелым моим ласкам, но это последнее сопротивление я преодолеваю своей упрямой настойчивостью. Я хочу тебя всю. Хочу пробовать на вкус, сталкивать в пропасть и лететь в неё рядом, сводить тебя с ума – ведь я уже сошёл.

Нам некуда спешить.

У нас впереди ещё целая ночь.

Одна-единственная ночь.

Поверь, моё сокровище. Я очень хотел бы ошибаться. Но меня наотмашь бьёт в солнечное сплетение предчувствием. Что эта ночь будет последней. Не могу понять, откуда взялся этот леденящий страх. Может, я ошибаюсь, и просто привык воспринимать каждую нашу ночь, как последнюю, ведь всегда был миллион причин, почему ты можешь не вернуться ко мне снова.

Но что-то подсказывает. В этот раз так и будет. Следующей ночью ты уже не вернёшься ко мне.

Последняя ночь. Пусть она длится так же долго, как длится время. Как будто кто-то невидимый увидел нас и решил остановить движение солнца и луны по небу. Чтобы подарить нам хотя бы еще один час вместе.