Это ведь сон? А во сне не бывает запретов. Сон – последнее прибежище Истины, которую изгоняет и преследует жестокий день, провозвестник Лжи.

А значит – крепче закрыть глаза. И целовать, целовать, целовать до умопомрачения – вздрагивая от того, как мужские голодные пальцы пробираются под сорочку.

Мне снится, что мы лежим на боку, и места совсем мало, и я цепляюсь за его рубашку на груди, и прячу там лицо, и дышу запахом его тела. И замираю, и всей кожей, всем своим существом прислушиваюсь к тому, что его руки делают со мной.

Как закидывают мою левую ногу на мужское бедро, подталкивают ближе. Как дарят первое уверенное прикосновение к последней преграде девичьего скромного белья. Сначала осторожно, кончиками пальцев, сверху вниз, пробуя на прочность моё сопротивление.

А его нет.

Это ведь просто сон.

Во сне я могу позволить себе быть честной.

Длинный выдох мне в волосы. Мой ангел – или демон? – кажется, понял, что я не собираюсь останавливать его. Пусть наутро мне станет стыдно от подобных снов. Но сейчас меня несёт неумолимым течением, и где взять сил, чтобы выбраться на берег? Я не могу. И не хочу.

Ещё одно, длинное и вкрадчивое движение по тонкой ткани. Крепче зажмуриться, крепче… до звёздочек перед глазами. Но не отстраняться, хотя это наслаждение граничит с болью, так его много. А послушно замереть, струнами под пальцами музыканта. В ожидании музыки.

И они, эти пальцы, принимаются извлекать мелодию. Виртуозно… неспешно… но потом всё быстрее и быстрее, когда отдельные ноты сливаются в оглушающее звучание бурного горного потока.

Вибрировать в унисон.

Отзываться встречным движением тела на каждое точное и убийственно-прекрасное движение его пальцев.

Его руки на мне… и во мне… Это сумасшествие. Это самый сладкий яд. Его хочется ещё и ещё.

Я не знала раньше, что мне могут сниться такие сны. Но сегодняшний сон особенный.

Наверное, потому что он у нас – один на двоих.

Жгучее, запретное удовольствие. Мы не должны и не можем – и как же хорошо, что это всё происходит не наяву…

Потому что нам нельзя…

Нельзя…

Нельзя…

Нельзя…

Боже.

***

Когда я возвращаюсь с того света, где моя душа была вырвана из тела и какое-то время мы совершенно точно существовали с ней раздельно… первое, что вижу, это лицо Бастиана.

Последняя догорающая свеча даёт совсем мало света. Но достаточно, чтобы видеть, с какой нежностью он смотрит не меня. Бережно оправляет подол моей ночной сорочки. Перехватывает поудобнее обеими руками за талию и прижимает меня крепче к себе.

Он остался полностью одетым. Наверное, чтобы не сорваться и не взять во сне то, что моё тело так доверчиво предлагало. Но сам утолил все его невысказанные желания.

Я тихо выдохнула. Подняла руку и осторожно коснулась кончиками пальцев его щеки.

Значит, вот он, мой сон. Во плоти. Снова моя магия выкинула шутку и переместила меня сама туда, куда тянулось сердце. Прямиком в постель к моему мужчине.

А он не разбудил.

Вот же… Убить мало.

Чёрные глаза любуются моим лицом. Мои щёки горят, с приоткрытых губ всё ещё срывается неровное дыхание – как отголоски того, что я испытала.

– Ну давай, Мэг! Выноси мне свой смертный приговор. Что, теперь точно уйдёшь насовсем? – спрашивает для проформы, а в чёрных глазах мерцают лукавые огни.

Знает, зараза, что нет.

– Спать хочу, - бормочу с показным недовольством и утыкаюсь ему в грудь лицом. На самом деле мне хочется зацеловать его с головы до ног, вот только ужасно лень. Ни рукой ни ногой не могу пошевелить. Мучившая меня тяжесть в теле сменилась расплавленной негой. Хоть мурлыкай. Устраиваюсь поудобнее в его руках, прижимаюсь всем телом. И пусть только попробует, идиот, снова грабли свои распускать!

Придётся же в таком случае забывать и об оставшихся принципах тоже.

Бастиан целует меня в макушку. С довольным ворчанием прижимает к себе ещё ближе, хотя казалось, что ближе уже невозможно. Накрывает нас двоих одним своим тощим шерстяным одеялом. Знал бы братишка, что под ним придётся страдать моему нежному телу, может, и раскошелился бы на одеялко получше.

Боги, хорошо-то как!

– Смотри, утром снова стражу не проспи, - пыхтит мне в волосы, отплевывая попавший в рот локон. Щекотно. Оказывается, он и таким бывает, мой Бастиан – уютным…

– Сам не проспи! – возражаю по привычке, а сама уже уплываю обратно в глубокий спокойный сон.