– Сокращённый… - выдыхаю я. И красивые губы совсем близко изгибаются в довольной улыбке. Он не сомневался в моём решении.

Я с нетерпением жду, что будет дальше.

Предощущение неизвестного будоражит. В крови будто бурлит опьянение, и не нужно было никакого вина.

– Хорошо, - коротко кивает Бастиан.

А потом резко разворачивает меня.

И усаживает прямо на стол. Вжимается в моё тело меж моих разведённых ног. Я обнимаю его за шею, чтоб не свалиться от неожиданности. Но мне не страшно. Больше – нет.

Бастиан бросает короткий взгляд вниз, а потом закатывает глаза и издаёт мучительный стон.

– Это уже слишком! Мэг, где ты взяла это платье… издевательство какое-то! Подобной пытки не могли бы придумать лучшие палачи твоего брата!

Я давлю улыбку.

Не сразу понимаю, о чём он – но посмотрев туда же, куда смотрел он, замечаю ещё одну деталь платья, которая до этого как-то ускользала от меня. Два умопомрачительных разреза по бокам, до самых бёдер.

Нетерпеливые пальцы Бастиана немедленно проверили, как высоко простираются эти разрезы. И я немедленно осознала, что пелена перед моими глазами – это не от темени в помещении. И грудь вздымается так высоко вовсе не оттого, что здесь душно.

А потом обеими ладонями Бастиан сжал край стола так, что мне показалось, покрошит сейчас в щепки. И уткнулся лбом мне в плечо.

– Мэгги… ты же понимаешь, глупенькая, что ты со мной делаешь в этом платье?.. так что давай договоримся сразу.

– О чём?..

– Придумай секретное слово. Останавливающее меня. Чтоб я чётко знал, что перегибаю палку и должен остановиться.

Я задумалась на мгновение, потому что не сразу поняла, о чём он.

Ах да.

Всё ещё боится, что если нажестит снова, я уйду. Как в прошлый раз.

– Пусть это будет слово… Тишина.

– Хорошо.

Еще несколько бесконечно долгих мгновений ничего не происходит. Но бешено частящий пульс, который я ощущаю, кажется, во всём теле сразу, не даёт мне тешить себя иллюзиями. Сокращённый вариант свидания начинается прямо сейчас. Насколько сокращённым он будет? Я не знаю. Я решила плыть по течению и отдаться интуиции. Если мне станет «слишком», я пойму и скажу. А он услышит. Я теперь уверена. Я теперь доверяю ему абсолютно.

Губы впиваются в моё плечо так жадно, что это почти больно, почти как укус. Я сильнее сжимаю руки, обнимая его за шею. Поцелуи медленно двигаются выше. С каждым – будто маленькая огненная вспышка под кожей. Десятки костров сливаются в один, который охватывает всё моё тело.

Короткий взгляд глаза в глаза – пристальный, тёмный. Да. Твоя. Ты же знаешь.

Я сама тянусь к так необходимым мне губам. На них сейчас – моя жизнь.

Наш поцелуй тягуче-медленный, завораживающий, гипнотизирующий. Касания языка… сначала осторожные, затем всё более дерзкие… отвлекают от того, что делают в это время руки, но я всё равно чувствую и слежу за маршрутом его ладоней с замиранием сердца, пока наш бесконечный поцелуй длится, и длится, и длится…

Тонкая ткань совершенно не приглушает ощущений, скорее обостряет.

От талии вверх, прохаживается бегло по рёбрам, замирает под грудью… по-хозяйски ложится на правую, сминает в горсти. Я выгибаюсь навстречу, хочу разорвать поцелуй, чтобы что-то сказать, но губы ловят снова в ловушку, из которой не выбраться. Остаётся лишь продолжать попытки дышать. Хотя это с каждым мигом всё труднее.

– М-м-м-м…

Сдавленно мычу ему в губы, когда его большой палец очерчивает круг вокруг соска, а потом едва касаясь, пробует его, как лучник – туго натянутую тетиву.

К такому платью не полагался корсет, разумеется.

Путаюсь пальцами в непокорной чёрной гриве, сжимаю так, что возможно, сделала больно – синхронно тому, как его пальцы сжимают мой сосок. Хочется кричать, и наверное, правильно делает Бастиан, что глушит мои крики.

– Тише, тише, сладкая… не шуми… нам нельзя шуметь слишком громко, помнишь?

Я уже ничего не помню.

То, что он разорвал поцелуй, может означать только… его губы выбрали новую цель.

Понимаю, что так есть, когда они обжигают мне ключицы. И чертят огненный путь ниже. Голова кружится, мир в какой-то момент переворачивается – и я сама не замечаю, как под лопатки мне бросается твёрдая поверхность стола. А тонкая алая ткань под умелыми пальцами подаётся и медленно сползает вниз.

Жгучий чёрный взгляд с высоты. Как будто Бастиан хочет запечатлеть в памяти эту картину. Я бессильно раскинула руки и могу только смотреть из-под ресниц. И ждать. Было, кажется, какое-то секретное слово? Я не хочу вспоминать его. Пока.

Прикрываю глаза, когда Бастиан снова жадно тянется ко мне. Выгибаюсь дугой от этой острой до боли ласки, когда его губы находят мою обнажённую грудь. Обе ладони тем временем ныряют под платье, сжимают мои бёдра, подтягивают ближе… Показывают, направляют, заставляют обвить себя ногами. Этот момент прекрасен в своём бесстыдстве и в своей сумасшедшей искренности.