Шрифт:
Меня накрывает смущением. Потупившись, улыбаюсь несмело.
– Ты… бороду отрастил.
– Сбрею.
Вздыхаю и снова прячу лицо у него на груди. По-прежнему не очень понимаю, что говорить – и надо ли. В голове туман. Всё тело в расслабленной неге, каждая клеточка поёт.
– Рассвет скоро…
– Никогда так сильно не ненавидел рассветы.
Трусь носом ему об рубашку.
– Даю тебе честное-пречестное слово, что вернусь сразу после заката.
Бастиан ревниво сжимает объятия.
– Не верю.
Кое-как умудряюсь отстраниться и привстать на локте. Мои непослушные кудри падают Бастиану на плечо. Мне безумно нравится это зрелище.
– Хорошо, тогда так! Вернусь, если кое-что сделаешь.
В чёрных глазах вспыхивает искра смеха. У меня сердце сжимается от этого. Кажется, он оживает!
– И чего же от меня хочет моя маленькая колдунья?
– Хочу, чтоб ты съел всё, что тебе принесёт стража, до последней крошки! А я вечером проверю. Пойму, что не съел – развернусь и мигом уйду обратно!
Его улыбка на краешке губ для меня – как солнце после долгой ночи.
– Такое повеление будет проблематично выполнить, моя госпожа!
– Это ещё почему?
– Потому что здешние стражи по велению недоумков-врачей повадились таскать мне одну жидкую бурду. Пытались насильно вливать в меня какие-то, мать их, куриные бульоны. Можешь себе представить? В последний раз едва не ушли отсюда с ложкой в… а впрочем, эту часть, так и быть, опустим.
Я вспыхнула.
– Вот, значит, как ты себя до такого состояния довёл! Упрямый, как ослиная задница!
– Не знал, что принцессам можно такие выражения! – ухмыльнулся Бастиан и насмешливо вздёрнул чёрную бровь. А у самого в глазах плещется что-то такое жадное, дикое… что внутри меня просыпается мурчащая кошка, и хочется остаться в этой самой постели, никуда не уходить, и наплевать на рассвет. В конце концов, после таких угроз ложкой от Бастиана стражники, может, сегодня и сами не придут…
– Принцессам можно всё! На то они и принцессы! – заявляю Бастиану, а потом забываю, что хотела сказать дальше. Когда он дёргается в мою сторону… и застывает.
На секунду мне казалось, что сейчас вопьётся поцелуем.
Но через полсекунды он себя остановил. И упрямо сжатые губы так и не коснулись моих.
Бастиан почти насильно отрывает себя от меня, вытягивается на постели и подкладывает руки под голову – как будто убирает их подальше от соблазна. Я сажусь и опускаю ноги на холодный пол. Оглядываюсь на Бастиана, поправляю сползшее с плеча платье.
Он на меня не смотрит. Смотрит в потолок. Больше ни следа улыбки.
Цедит сквозь стиснутые зубы.
– Иди уже, Мэг! И я клянусь тебе – волью в себя даже самые несъедобные помои, которые мне притащат мои палачи, если ты обещаешь и правда вернуться вечером.
– Принесу чего-нибудь вкусного, - тихо отзываюсь я.
И ещё добрых несколько минут переминаюсь с ноги на ногу, стоя возле постели, прежде чем решиться уйти. Пока Бастиан с потемневшим лицом и желваками на скулах протыкает взглядом потолок и борется с желанием схватить меня и никуда не пустить.
9.22
Отоспавшись как следует, ближе к вечеру я выползла из своей комнаты и обрадовала брата, что устала от путешествий и решила вернуться домой. А потом совершила набег на кухню. Плевать, если Бастиан снова будет отказываться! Надо просто очень быстро всё съесть, тогда не останется никаких компрометирующих запахов.
В преддверии наступающих сумерек у меня всё тело было охвачено дрожью предвкушения.
Больше мне не нужно бояться звериной тоски, накрывающей в сумерках. Теперь ночь снова станет самым лучшим временем на свете.
Я приняла ванну, долго и придирчиво копалась в шкафу, в очередной раз ничего путного не нашла и взяла, что под руку подвернулось. Что-то очередное чёрное, ну да ладно. Какая разница, в конце-то концов! Я же не на свидание собираюсь…
Растерялась ужасно и потеряла дар речи, когда переместившись в камеру к Бастиану, увидела его самого.
Он стоял ровно в середине комнаты и ждал меня – высокий, свежий, побритый и весь какой-то торжественный… Простая белая рубаха смотрелась на его рослой фигуре с широкими плечами и аристократической осанкой так, будто Его величество собрались на бал.