— Сними наручники! — кричит мужчина и просовывает их сквозь металлические прутья.

Смотрю на него с недоумением и протяжно мычу от боли в ноге.

— Только ты сможешь снять! Сними!

— Я не хочу в темницу или на виселицу, — качаю головой и пячусь.

— Дурная девка! Стой! — яростно кричит он. — Послушай! — мужчина не оставляет надеж остановить меня, но я прекрасно понимаю, что он специально тянет время, чтобы ко мне подобрались его товарищи.

— Никакой виселицы не будет! Тебя все равно поймают.

Давлюсь вздохом и закашливаюсь, сердце заходится бешенным стуком. Он догадался! Понял, что я одаренная! Теперь, если попадусь меня ждет костёр.

Стискиваю зубы, медленно вдыхаю и выдыхаю, стараюсь справится с паникой и на бегу оглядываюсь в поиске укрытия.

Холодный ветер приятно обволакивает разгоряченное лицо, утираюсь рукавом и мысленно обещаю себе никогда не забираться в подобные дома без должной слежки.

— Эй! — раздаётся громкий крик стражника. — Ловите воровку! Она у вас!

Я застываю, прислушиваясь к звукам, и оседаю около ограды в цветущих кустах сирени.

Ползком пробираюсь дальше. Передо мной открывается вид на задний двор, на котором суетятся слуги, спешно седлая лошадь.

Ахаю и прикрываю рот, кусаю палец, чтобы справится со шквалом эмоций внутри. Надеюсь услышать, что мужчина, которого я ударила жив, но обрывки фраз, которые долетают до меня не сулят ничего хорошего. Стражник, забыв про меня, даёт указания к какому целителю отправиться и бросается в дом.

Пользуясь случаем, я перебираюсь через ограду и растворяюсь в ночной тишине.

Солнце едва окрасило макушки деревьев, а я уже пью третий стакан воды, пытаясь заглушить голод. Протяжно втягиваю носом воздух, уговариваю себя терпеливо ждать новостей. Но как бы я ни пыталась, меня тянет удостовериться, что с тем мужчиной всё хорошо и он не скончался от полученной травмы. С удивлением отмечаю, насколько сильно могу переживать об совершенно незнакомом человеке и об чудовищном поступке, случайно совершенным мной.

Ложусь на кровать в попытке уснуть, укрываюсь тяжёлым одеялом, прячусь под него с носом, чувствуя мнимую защиту, но сон вновь не приходит.

Следующие пару часов я ворочаюсь. Представляю, как иду на площадь, общаюсь с торговцами, слушаю их хвалебные речи об товарах и невзначай спрашиваю о последних новостях. Уж они точно знают все свежие сплетни задолго до того, как они разнесутся по всей округе.

Мое наполненное терзаниями утро прерывает громкий разговор на улице молочника и мальчишки, таскающего бидоны молока.

Подхожу к окну и прислушиваюсь, стараясь не упустить ни слова.

— Тайный отдел всполошился. Не будет просто так дознаватель возвращаться раньше условленного, — бойко рассказывает мальчишка, пятерней поправляя топорщившиеся волосы и одновременно подхватывая за ручку ёмкость. — Прочесали ночью всю округу, — он громко хлопает в ладоши, а я вздрагиваю всем телом. — Сам видел! Искали кого-то!

— Знать бы, что случилось, — недовольно бурчит молочник, закатывая манжеты рубашки.

— Я спрашивал, когда от целителя бежал, — мальчишка сделал многозначительную паузу. — Настойку брал, чтоб молоко не кисло. А то листья хрена особо не помогают. А настойку как с печи снял, сразу использовать надо. Вот и пришлось еще по темноте бежать!

— Да знаю я, — нетерпеливо отмахивается молочник. — Сказали то что?

— Девчонку ищут.

— Тю! — прыскает смехом молочник, подперев бока. — Ради девицы приезжать дознаватель не станет. Тут в другом дело! — он поднимает указательный палец и делится своей догадкой понизив голос: — Произошло нечто из ряда вон выходящее! Оттого и в секрете держится содеянное, чтобы панику не посеять. А ты, ночами бы пока не ходил.

Я протяжно вздыхаю и трогаю горящие щеки. Нервно закусываю губу, понимая, что сильно рискую. Вообще, нельзя близко подходить к дому, где недавно чуть было не попалась, но мне необходимо удостовериться, что я не убийца.

Надеваю синие платье с кружевным воротом, затягиваю корсет и подвязываю талию атласной лентой. На руки натягиваю перчатки, столь кстати скрывающие синяки, оставленные стражником, и прячу волосы под шляпкой с широкими полями.

Задерживаюсь возле зеркала на несколько минут, чтобы припудрить излишний румянец и придирчиво оцениваю излишнюю худобу, которая может меня выдать.

На улице многолюдно. Среди горожан взглядом выискиваю стражников, но на моем пути не встречается ни одного. Расслабившись, верчу головой в поиске лавки с выпечкой, которая оказывается за ближайшим поворотом. Купив сдобу, стараюсь есть незаметно, чтобы не нарушать приличия, принятые обществом на которые мне зачастую наплевать.