Привыкшая в мире людей к расположению конюшен на возвышении, я внимательно осматриваюсь. Территория замка хоть и весьма обширна, но, как и полагается, все хозяйственные постройки расположены возле чёрного выхода с кухни. От окон исходит свет, чему я весьма благодарна, ведь в кромешной тьме вряд ли можно свободно ориентироваться на незнакомой территории. Нехотя отмечаю, насколько ухожены и добротны деревянные строения, нет ни одной покосившейся доски или большого зазора между ними, даже ели стоят аккуратно припорошенные снегом с развешенными на них сосульками в форме яблок, цветов и гроздей ягод. Выдыхаю облачко пара, надувая щёки, прищуриваюсь, стараясь разглядеть, куда ведёт прокатанная от полозьев саней дорога и хмурюсь. Ничего не видно. Я нервно дергаю застежку возле горла и иду по следу.

К конюшне подхожу осторожно, прислушиваюсь к звукам и стараюсь быть собранной, если что-то пойдёт не так. Двойные двери, открываю с помощью дара и замираю, прислушиваясь. Не услышав ничего, что могло бы меня насторожить, призываю небольшой огонёк к кончикам пальцев и захожу вовнутрь. По обе стороны от меня вижу много заготовленного сена, а впереди в чистых стоилах крупных лошадей. Беру сухарик хлеба из большой доверху наполненной кадки и тяну руку к одному из животных. Скармливаю лакомство, чтобы расположить к себе и прохожусь ладонью по морде, поглаживая.

— Какой ты хороший, умный конь! Тебе надо спасти меня, помочь сбежать из этого леса, — пропускаю гриву между пальцев. — Красавец! — другой рукой скармливаю второй сухарик. — Пойдём, наденем седло. Какое предпочитаешь? — открываю стоило и, выводя коня, продолжаю приговаривать: — С чёрными ремешками или красными? Какое выберешь? Молчишь? Тогда, пожалуй, это, — приподнимаюсь на носочки, достаю с широкой полки седло и устраиваю его на спине коня, поверх накинутой суконной подстилки. — Красивый! Благородный! — приговариваю, затягивая ремешки.

Коня приходится седлать в темноте, на ощупь, чтобы не испугать его пламенем, из-за чего вожусь непозволительно долго, теряя драгоценное время. К счастью, животное довольно терпимо относится ко всему происходящему и, когда все готово послушно выходит из конюшни на улицу.

Бегло оглядываясь по сторонам, я перекидываю повод на шею коню, подхожу к левому боку, ставлю ногу в стремя, правой рукой хватаюсь за противоположную сторону седла и отталкиваюсь от земли.

— Пошёл! — отдаю команду, едва сев. — Хоп!

Тронувшись с места, конь быстро набирает скорость и стремглав мчится в ночной зимний лес. Оставив позади себя хозяйственные постройки и выбравшись на тропу, с облегчением вздыхаю. Сегодня мне удалось спастись, рассвет я встречу без кандалов и не за решеткой, но для того чтобы оставить позади себя свою прошлую жизнь, мне придется вновь идти на дело в абсолютно незнакомой стране, и это не то место, в которое я бы хотела сбежать, после того, как выкуплю документы. Это будет не солнечная Агонора, а граничащий по ту сторону с проклятым лесом, Одергад.

К Одергаду меня выводит дорога из проклятого леса, что по всей видимости говорит о торговле между этой страной и одарёнными. Хоть это и пугает, но уехать в другую страну без документов у меня не получится. Останавливаюсь за пару метров до моста через реку и с недоумением смотрю на слишком резкий переход от снега к зеленой траве и цветущим деревьям.

Спрыгиваю с коня и глажу его по шее, одобрительно хлопаю по боку.

— Молодец довёз, ты мой спаситель. Я так благодарна тебе мой добрый конь, Но, увы, нам придётся расстаться. Ты привлечешь к себе много внимания, — снимаю поводья и отхожу в сторону. — Иди домой, — произношу с улыбкой и отворачиваюсь.

Мост, разделяющий зиму и позднюю весну, перехожу с опаской. Находу снимаю шубу и перекидываю её через локоть, чтобы, если кому-то попадусь на глаза не привлекать внимание. Глубоко вдыхаю, стараюсь запомнить столь резкий контраст морозного воздуха и цветущей вишни.

Идти по открытому пространству не решаюсь, прячусь среди деревьев, стараясь быть не заметной. Слышу веселый щебет птиц и стараюсь не подавиться кашлем, который раздирает грудную клетку. Опускаю руку в карман и с удовольствием сжимаю мешочки с монетами. Решаю, что сейчас самое время их пересчитать, чтобы понимать смогу ли себе позволить купить трав, снять комнату и заодно заплатить за молчание хозяину постоялого двора. Сажусь на корточки и высыпаю содержимое первого мешочка в подол платья.

— Ого! — удивленно восклицаю. — Ничего себе, — добавляю, с недоверием и подношу золотой кругляш к глазам.

Хватаю второй мешочек, раскрываю его и надуваю щёки. Меня бросает в пот. Этих денег хватит, чтобы выкупить мою жизнь. Спешно убираю монеты, вскакиваю и хватаюсь за ветку вишни. От волнения меня шатает. Решаю завтра же отправиться на поиски посыльного, который сможет доставить письмо и привести ответ. Встряхиваю руками, чтобы унять дрожь и вспоминаю, кем в скором времени я стану. Если верить словам Рыси — так все обращались к моему нанимателю, потому что настоящее имя он никому не раскрывал, мои документы давно были готовы. Он получил их с помощью лишившегося рассудка графа, который настолько обезумел, что не узнавал собственную дочь.