– Ну… птица – это ерунда, может, воробей залетел, – пробормотал я. – Все-таки мы живем на четвертом этаже. Но вот никто проникнуть не мог даже через крышу – на окнах-то решетки, даже голову не просунуть!

В этот момент по нервам ударил сигнал дверного звонка – мы аж подпрыгнули.

– Кто там?! – вскрикнули мы все четвером хором.

До нас донеслось тяжелое сопение и сердитое:

– Да это я, Халмурад Шерзодович, домком. Чего вы там орете?

Уж этот голос мы знали хорошо, и поэтому открыли. Наш домком был пузатым и всегда самодовольным, с округлыми щеками, которые при каждом его смехе тряслись, как желе. В его глазах всегда читалась та же уверенность, что и в его ходке – неторопливой и самодовольной, словно он был важной шишкой в нашем доме. Носил он всегда тюбетейку 31 , закрывая лысину, истрепанные тапочки, широкие серые штаны в синюю полоску и спортивную майку с надписью «Пахтакор» 32 – чемпион!». Ему было жарко, и он платком протирал толстый загривок, оставляя на нем блестящий след пота.

– У вас все нормально? – подозрительно смотря на нас, спросил домком.

– Все нормально! – опять хором произнесли мы, напряженно переглянувшись.

– А-а-а, ладно… Тут такое дело, – Халмурад Шерзодович почесал в некоторой растерянности репу. – Полчаса назад пришел ко мне электрик, чтобы проверить домовую электросеть в подвале. Я отвел его туда, и он смотрел на показания счетчиков, но при этом почему-то много распрашивал о вас…

– О нас? Электрик? – в недоумении спросила супруга.

– Ага. Меня это тоже удивило. Электрик сказал, что вы прокручиваете счетчик, чтобы не платить за использованную электроэнергию, мол, задолженность у вас большая перед «Ташгорэнергосбытом». Хотя я не понял, как вы можете это сделать, если все счетчики под моим контролем…

– Глупости какие! – возмутилась Индира. – Я всегда плачу по показаниям, что вы выписываете нам на квитанцию! У меня все бумажки собраны, могу предъявить любому инспектору.

– Вот-вот, – кивнул домком. – Однако он больше спрашивал на темы, которые никак не относятся к электричеству. Про то, где работает ваш муж, кем, откуда семейные доходы, с кем поддерживает связь, не замечал ли я нечто подозрительное в ваших делах?..

– Это шпионаж какой-то, – нахмурился я. – Зачем электрику подробности моей личной жизни?

Домком пожал плечами:

– Не знаю… Ну, ладно, я просто вам сказал об этом странном электрике… Разбирайтесь с «Ташгорэнергосбытом» сами…

Попрощавшись, он начал спускаться вниз, а я повернулся к родным:

– Что скажете? Не подозрительно ли все это?

– Да, даже очень! – отозвались они. – То сантехники, то этот электрик…

– Ага, еще и пропажа шпаги, – задумчиво произнес я. Тут Индира встрепенулась:

– Почему тебя встревожила пропажа шпаги? Конечно, мы должны сообщить милиции о похищении холодного оружия из нашей квартиры, но…

– Ты не понимаешь…

– Что я не понимаю?

– То, что я видел твою шпагу в теле Бекзода Хисамиевича! Твоим оружием кто-то убил профессора! Теперь и ты можешь быть под подозрением милиции!

Мои слова ввергли в шок супругу и детей.

– О боже! – выдавила из себя Индира, мгновенно побледнев. Её глаза расширились от ужаса, а губы дрожали, словно она собиралась сказать что-то важное, но слова застряли в горле. Я видел, как по её лицу пробежала волна паники, а затем пришла осознание того, что и её могут заподозрить в причастности к этому ужасному преступлению. Её тело сжалось, и она, казалось, потеряла все силы, ей не хватало воздуха, и она схватилась за стул, чтобы не упасть.

Тут снова раздался стук: клап, клап, клап! Это подстегнуло по итак натянутым нервам, меня аж передернуло.

– Кто там? – рявкнул я и сердито открыл дверь.

Там стоял испуганный домком. Видимо, мой тон сбил его с толку. Мне аж стало неудобно за свои излишние эмоции к этому старому и доброму человеку, который всегда с уважением относился к моей семье.

– Ох, кечерасиз! 33 – произнес я. – Холмурад-ака, мы тут наэлектролизованы всеми событиями…

Тот вздохнул, поправил тюбетейку и кивнул:

– Извиняюсь и я, но только что вспомнил. Когда я шел к вам, то меня у тротуара остановила женщина лет сорока пяти-пятидесяти, в хан-атласе и платке. Она спрашивала, где вы живете. Я указал на ваш подъезд. В руках она держала какой-то конверт, наверное, хотела передать вам письмо…

– Письмо?

– Да, только что она бросила вам его в почтовый ящик – я это увидел, спустившись на первый этаж…

– А что за женщина? – подозрительно скривив нос, спросил я.

– Тимур, откуда мне знать? – развел руками Халмурад Шерзодович. – Я не спрашивал её… Но вы можете сами поинтересоваться, если нагоните.

– Рахмат 34 , ака! – сказал я и бросился вниз. Дети хотели было последовать за мной, но я жестом остановил их, мол, сидите дома.

Женщина, о которой говорил домком, уже была у дороги, когда я её нагнал. Она торопилась. Уже с десяти метров узнал её.

– Нигарахон! – крикнул я.

Та обернулась и испуганно замахала руками, словно увидела приведение: