Не знаю, может, внутренняя сущность нечто чуждого, иного, неестественного. У неё был интеллектуальный, и в то же время недобрый взгляд – что-то темное, глубинное всплывало из души прямо в зрачки, и мне было сложно понять природу такого. И всё же я мог сказать с уверенностью – это была хищница, даже не кошка, а львица, для которой каждый – просто еда, жертва, дичь, незначительная для мира фигура. С такой жить, наверное, очень страшно и сложно…

Меня удивило также, что в такую жаркую погоду незнакомка не испытывала дискомфорта, словно ей не почем была температура за сорок градусов. Конечно, в кафе было прохладно, но за его стенами уже совсем иная климатическая среда. Кроме того, меня смущало внешнее несоответствие: такая дама резко контрастировала с местом, где находилась. Это третьесортное кафе, с его дешёвыми пластиковыми столами и неприметными стенами, и она, представительница, несомненно, аристократических кругов, были несовместимы. Она выглядела так, словно сошла с обложки глянцевого журнала, и в то же время находилась здесь, среди шумных и простых людей, которые даже не обращали на неё внимания. Это создавало атмосферу, полную напряжения и противоречий, которая подчеркивала, что она не просто гостья – она была чем-то большим, чем просто клиент кафе.

Но я мог также поклясться, что секунду назад этой женщины не было здесь. Мой столик был пустым. Как она могла незаметно не только войти в помещение, но и подсесть? Я растерянно огляделся – все посетители были заняты собой, после чего вновь уставился на неё, которая насмешливо рассматривала меня в ответ. Такое ощущение, что я выглядел клоуном.

– Вы о чем? – не понимал я, пытаясь собраться с мыслями.

– Человек рождается, живёт, хочет чего-то добиться, но не всегда ему удаётся быть на вершине славы, счастливым, потому что есть другой, который хочет такого же, и тут происходит столкновение интересов, в результате чего есть проигравшая сторона… А тот, кто выиграл, идёт дальше, продолжая войну…

– Вы к чему клоните? – недоумевал я. – Я не стремился к вершине славы…

– Разве? Вы сейчас имели бы должность директора Московского института тепловой техники 21 , если бы не столкнулись с таким же сильным, умным, но только властолюбивым и хитрым до беспринципности коллегой, у которого были связи в Министерстве обороны и администрации президента России. Вы отступили, не хотели марать себя подковерной борьбой, хотя могли стать знаменитым конструктором. В итоге вы предпочли более спокойную и немного скучную жизнь здесь, в Узбекистане, и проиграли. И ракеты «Булава», «Тополь» и другие созданы без вашего участия, хотя в них ваши инженерные идеи… Разве не обидно, Тимур?

Эта женщина знала больше, чем мог быть проинформирован любой другой посторонний, вошедший в это кафе. Она знала моё имя, тогда как я не имел представления, кто эта персона вообще. Кто она такая, откуда взялась? Я спросил напрямик. Во мне вспыхнули эмоции злости и раздражения. Ещё бы! Сижу за столиком, жду заказа, а тут – бац! – появляется какая-то мадам и начинает со мной странные разговоры.

– Ну… скажем, я та, которая дала вам работу? – несколько уклончиво ответила женщина, смотря на меня пристальным взглядом. Её глаза были глубокими и загадочными, как океан в шторм, и казалось, что она проникает в самую суть моего естества. В них было что-то притягательное и в то же время пугающее. Она наблюдала за мной, как хищник за своей жертвой, и этот взгляд заставлял меня чувствовать себя уязвимым.

– Мне работу? Вы о чем?

– Я представляю компанию «СС»… Да-да, именно ту, на которую вы с господином Ибрагимовым выполняли в последнее время весьма важную работу.

Я остолбенел. Впервые я видел заказчика нашего проекта. Я вообще не имел представления, кто там наш инвестор.

– Не удивляйтесь, Тимур, я работала с профессором, с вами не имела времени и необходимости общаться, – открыто сказала женщина. – Мы, американцы, не расстрачиваемся на всех, контактируем с теми, кто нам нужен, поэтому не реагируйте с обидой на мои слова. Но ваше досье я рассматривала, знаю о вас многое.

– Для американки вы неплохо говорите по-русски, – заметил я. Для меня, не скрою, этот язык был вторым родным.

– Я неплохо говорю и по-узбекски…

– Мен уйладим хакикатда бу хазил деб 22 , – решил я проверить знания собеседницы.

И услышал с насмешливым оттенком:

– Йук, хазилашмадим, мен Алишер Навоийни шьерларини биламан 23 .

Не скрою, это меня тоже поразило. Я аж замычал от избытка эмоций. Но разговор продолжать почему-то не хотелось. Что-то отталкивало меня от этой женщины. Я чувствовал себя кроликом перед удавом.

Меня переполняли противоречивые чувства: от любопытства до паники, от недоумения до опасения. Она была настолько уверенна в себе, что казалось, она могла одним взглядом разложить меня по полочкам, узнать всё самое сокровенное. Но одновременно с этим в ней была какая-то угроза – её слова заставляли меня чувствовать себя уязвимым и беззащитным. В этой беседе меня охватывало ощущение, что я оказался в ловушке, где каждое слово могло стать роковым. Я не знал, какую игру она затеяла, и это вызывало тревогу. Я не хотел быть жертвой, но не мог оторвать от неё взгляд – как будто сама природа подталкивала меня к осознанию, что этот разговор может изменить мою жизнь.

В это время мое внимание привлек телевизор – там прокручивали клип группы «Слот». Я краем глаза видел какое-то мельчение, блики, ничего конкретного не воспринимал, зато слышал песню, в которой на первый взгляд не уловил смысла:

«День и ночь бродила без цели,

Теперь она на прицеле у Темных и Светлых.

Куда идти?

Свет зовет к себе доброй силой,

А тьма – смертельно красива!

Судьба так ревнива… И не простит!»

«Словно про меня, – подумал я, одновременно смотря на свою незваную незнакомку. – На перепутье темной и светлой стороны жизни, и не знаю, что мне делать… И тут эта странная женщина… Чего ей надо от меня? Все обо мне знает, говорит по-узбекски и по-русски, не к добру эта встреча».