Я человек не особо чувствительный по натуре, но, видимо, тут случилась слишком уж большая трагедия, раз и меня задело. А ведь не ощущал же я ничего подобного, пока не пустил внутрь частичку этого леса. Вот она — сила природы, даже искалеченной… Так, стоп!

Благодарю тебя, Лес!

Ты был полон чудес,

Ты стоял до небес.

Ты меня спас.

Я тебе помогу,

Но сейчас я уйду.

Полегчало. Долги надо замечать сразу. Лес меня приютил, я его услышал и запомнил. Унынию в моей душе больше не место.

Отойдя от озера на несколько десятков шагов, я остановился и закрыл глаза.

«Куда же дальше?»

Отвечая на мой немой вопрос, перед моим внутренним взором зажглась белая «ниточка» пути, манящая за собой.

Открыв глаза, я пошёл по ней. Это был любимый способ моей бабушки прийти туда, куда ей действительно было надо попасть.

Часть 1

Глава 4. Вече

Марена

Марена дошла до озера, повернула направо и некоторое время шла вдоль кромки воды. Каждый раз при виде этой безжизненной лужи (а иначе её теперь и не назовёшь) её сердце сжималось, разрывалось на части, а потом начинало пылать обжигающей яростью. За этим она сюда и приходила — чтобы не забывать.

Через несколько сотен шагов она развернулась и пошла прочь от озера. Сегодня ей предстоит осматривать лес до заката, а вечером посетить Совет и рассказать обо всех находках и изменениях за последнюю неделю.

«А какие, скажите, могут быть изменения на этом пепелище?»

За те два года, что она осматривает лес на вверенном ей участке, она не только ни одного живого листика или мха, или гриба не увидела, да и ни одной мухи или комара мимо не пролетело.

«И что они хотят, чтобы я в этой пустыне разглядела? Не будет тут жизни уже никогда».

И всё же за чужаком необходимо было приглядывать. Помыслы помыслами, но его действия всё ещё надо было проверить.

Раз в полчаса она останавливалась и мысленно прислушивалась к его местоположению, находясь от него в часе ходьбы. Ни близко, ни далеко. Если он вдруг решит направиться в сторону Яренки, она всегда успеет его перехватить, прежде чем он доберётся хотя бы до окраины поселения.

Где-то до полудня он не покидал того места, где она его оставила. Потом направился к озеру.

При мысли, что он будет пить из него воду, ей даже стало его жалко, и промелькнула странная мысль, что, может, надо было ему оставить еды и воды?

Но она сразу же отмахнулась от неё, как от абсолютно бредовой: кто в здравом уме будет помогать чужакам после того, что тут случилось? Точно не она.

В следующий раз она увидела, что он уже ушёл от озера и направился в противоположную сторону от поселения.

С каждым часом он удалялся от него всё дальше и дальше, и следовать за ним уже не имело смысла. Он уходил. Вот только уходил он в совершенно дурацком направлении: в эту сторону выжженный лес простирался на четыре дня пути, а за ним его ждала уже самая настоящая пустыня.

«Что тут скажешь? Не всем в жизни везёт».

За несколько часов до заката Марена всё же успела заглянуть на вверенный ей участок леса, но, естественно, ничего нового там не обнаружила.

Марена вернулась домой. Умылась. Почистила одежду и снаряжение от дорожной пыли. И уже безоружная отравилась на Вечерний Совет.

Выступать с докладом ей придётся последней, как самой младшей из следопытов, но прийти всё равно необходимо до начала собрания.

Выйдя из дома, Марена пошла в сторону центральной площади Яренки. Её дом был на окраине, и идти до центральной площади было около четверти часа.

Солнце уже закатилось за горизонт, скоро совсем стемнеет. Но даже в темноте заблудиться здесь было невозможно: улица, по которой шла Марена, была прямой, как солнечный луч, и упиралась как раз в центральную площадь.

Все главные улицы поселения были такие же прямые, а переулки между домами, как круги на воде, расходились от площади ровными окружностями.

Раз в неделю в самом центре площади разжигали огромный костёр, который растекался своим светом по всем главным улицам города, призывая жителей на Вечерний Совет.

В такие часы с высоты птичьего полёта Яренка напоминала ярко пылающее солнце посреди океана тёмного леса. Но даже в ночи явно ощущалось, где заканчивался живой лес и начинался мёртвый.