— Идёмте, — позвали меня, и мы отправились прочь от реки по неприметной тропинке среди деревьев и кустов.

Вскоре мы вышли к широкой дороге — по ней в ряд могли бы проехать четыре всадника на лошадях, и ещё бы место осталось.

«Мда», — только и пришло мне в голову.

Мужчины остановились и начали что-то обсуждать около своей поклажи, а я попрощался и побрёл дальше наверх уже по дороге.

Сначала я шёл всё так же, как и раньше — по террасе, уходя на север. Но на этот раз мне не надо было самому карабкаться на верхние террасы — дорога плавно на них заворачивала.

Несколько часов я петлял по дороге, поднимаясь всё выше и выше. Повороты шли чаще, а дорога становилась немного уже.

На закате я дошёл до вершины этого горного хребта, а там сквозь деревья открывался красивый вид на уходящие за горизонт горные хребты и садящееся за ними солнце.

«Везёт мне последнее время на красивые виды, — подумал я. — То звёздное небо, то горные закаты».

Хоть я и не романтик, но не восхититься не получалось.

Дальше дорога шла по хребту, спускалась в небольшую долину и карабкалась обратно вверх, на соседнюю горную гряду.

Долина выглядела как узкая полоска горных лугов, и никаких поселений я там я не увидел. А вот по ту сторону долины, на горном плато, я наконец разглядел город.

«Красивый был бы город, не будь он разрушен», — первое, что пришло мне в голову.

От его белокаменных стен отражалось красное солнце и сине-оранжевые облака, но это лишь создавало ещё более удручающее впечатление, будто разрушенный город до сих пор горел. В городской стене зияли огромные проломы, а многие дома были разрушены до середины первого этажа. Создавалось впечатление, будто на город что-то упало сверху и смяло его под собой, а потом исчезло.

Я всё не мог понять, что меня удивляет больше: что город разрушен или что выстроен на территории Весталии из белого камня? Всё, что я видел здесь до этого, включая Летающую Крепость, было построено исключительно из серого камня.

«Ладно, — решил я, — город я могу и завтра поразглядывать, когда подойду к нему поближе, а сейчас пора искать место для привала, чтобы найти его до темноты».

Спускаться в долину было лень. Я сошёл с дороги, немного спустился вниз по склону со стороны, с которой пришёл, попетлял между деревьями и камнями и достаточно быстро нашел укромное местечко для ночлега.

Поперёк склона лежал огромный камень, а над ним росло небольшое дерево. Дожди намыли за камнем почти ровную площадку, и всё это сооружение немного напоминало комнату с тремя стенами: склон, дерево, камень. Места там как раз было достаточно, чтобы растянутся во весь рост вдоль камня и не укатиться вниз во сне.

Я внимательно осмотрел это место, но никто там по соседству вроде бы не жил.

Камень просматривался с дороги, и несмотря на то, что вряд ли кто-то ночью будет по ней ходить, я всё же решил, что кокон не помешает. Только потом, а сейчас я немного утеплюсь и поем.

Я отстегнул от сумки теплый свитер и надел его под пальто, надел шапку, сел под дерево и принялся жевать солонину с полузасохшим хлебом, запивая водой из фляги.

Когда я понял, что заблудился, стал экономить припасы. Теперь еды у меня оставалось ещё на два дня. Если город окажется совсем заброшенным, то придётся охотиться и листики-корешки разыскивать. Хотя какие тут листики осенью? Орехи разве что разыскать, может, получится… Ну да ладно — не впервой.

Закончил я свой нехитрый ужин, когда уже совсем стемнело.

Так, здесь деревья, а не песок. Ну, пусть будет так:

Здесь три стены.

Добавлю крышу я и дверь.

Пусть и прохожий не узрит,

И не учует и зверь.

Сей кокон призрачной стеной

Меня сокроет пеленой,

Пропустит свет, и дождь, и ветер,

Но не найдёт никто на свете.

По идее, здесь об меня никто спотыкаться не должен, и этого должно хватить.

Я надел шапку и варежки, подложил край сумки под голову и мгновенно уснул.

Часть 2

Глава 9. Туман

Проснулся я на рассвете от того, что в мой кокон ударила молния. Странная молния — на небе не облачка, а кокон сорвало, будто ветром сдуло. Я тут же развернул новый кокон, ожидая следующей атаки, и сел. Прождал я с четверть часа, но больше ничего не происходило. Я решил, что пора вставать.